Подвал единственный не пострадал от потопа. Зато последователи постарались на славу – расколошматили что могли. Антикварную лавку разнесли, ящики, инструментарий. Не тронули коробки с консервами, да ещё биллов табурет пережил погром. Теперь он стоял посреди подвала, кривой, едва держащийся. Но стоял.
Побитый, но не сдавшийся.
Джек с трудом подавил желание швырнуть его об стену. Хватит уже. В этом доме он лупил стульями по окнам, швырял антикварные вазы, рвал шторы, бил лампочки… Поначалу он чего только не делал. К этому списку теперь прибавились камеры маньяка.
И хоть бы что-то изменилось.
Подпольщик оглянулся на лестницу, ведущую наверх, из подвала. Сделал ещё круг. Вспомнил про бутылку, зажатую в руке. Спирт, слабо отдающий яблоками, хоть и разбавленный, обжёг горло.
Это был последний из запаса. Он не привык пить по столько, даже в университете. Там были попойки, да, но не так уж и часто. Особенно для того, кто хотел учиться. Да и никогда его к алкоголю особо не тянуло. Это здесь, в проклятом доме с трахнутым на все мозги маньяком во главе…
Бутылка, вторая, третья. Припрятанный им лично запас, ни фракция, ни Билл тем более – не знали. Часть они с Арсенем оприходовали на юбилее Джима и потом ещё пару раз. Часть. Тайники старого следователя выпотрошили, а его нет. Потому что он прятал спирт в своей комнате. Для таких вот ночей, когда тоска по внешнему миру, Эжени, друзьям, небу, свободе становилась невыносимой.
Он помотал головой. Отхлебнул из бутылки ещё. Мерзкая, вышибающая резким запахом горечь прокатилась по пищеводу.
Желудок спирту явно не радовался. Джек знал, чем придётся расплачиваться. Каждый раз после таких посиделок наедине с собой его долго выворачивало. Поэтому где-то в четыре утра он пойдёт в ванную на первом этаже – меньше шансов, что кому-то приспичит туда ранним утром. По крайней мере, до сих пор срабатывало. Потом – час сна. Ещё полдня что-то будет ныть и жечь внутри, под рёбрами, к вечеру пройдёт.
Зато сейчас на пару часов легче.
На пару часов мир – этот подвал, шум ветра и ливня за стенами, лужа жёлтого света на полу – расплывался и становился просто забавной цветной кляксой, неопасной, нестрашной… Как будто вообще не существующей.
Но это была последняя. Больше спирта нет. Только у брата таскать, а это уж… совсем как-то.
Хотя, можно послать Эрсея. Ведь Эрсей, если попросить, прикатит луну.
Только он что-то не торопится.
Подвал, ночь, всё, как сказано.
Джек закрыл глаза. Комната начала противно крениться, и ничего хорошего это не сулило: скоро начнёт тошнить.
Что будет дальше… Я потеряю фракцию… Билл… он их перехватит… Только что толку. Толку...
Он снова открыл глаза и уставился в темный угол подвала, куда не доставал тусклый свет лампы.
– Отсюда никто не выберется, – сказал вслух. Потянул бутылку к губам.
Тара успела опустеть наполовину, когда зам, наконец, пришёл. Сразу захлопнул дверь, сбежал по лестнице вниз.
– Щас, испытание пройду, – бросил на выдохе. Джек отошёл к стенке, меланхолично наблюдая, как Арсень носится по комнате. Как он в этом хаосе умудрялся находить предметы из списка – оставалось загадкой. Вот бросил последний – молоток, – и механизм блокировки на двери с щелчком деактивировался. Арсень вытер ладонь о рубашку. В смутном свете лампы видно было, что с правой стороны на ткани уже куча кровавых следов.
– Маньяк пока спит или просто от меня отвалил… В общем, вот, – он сунул прямо под нос лидеру мятый лист. Джек молча передал заму бутылку. Арсень тут же отхлебнул, поморщился, помотал головой, прикрывшись запястьем.
– Это то… что мы с Дженни собрали, – пояснил сипло. – Она просила тебе передать. Может, пригодится.
– Может, пригодится, – эхом повторил подпольщик, не глядя отобрав спирт обратно. Схему сложил по старым сгибам и спрятал в карман. – Схема… Мне надо время, так сразу не скажу, что это. Тем более фрагмент.
– Да сколько угодно.
Арсень недовольно оглянулся на тот угол, где раньше висела камера.
– Я пойду. И это… не бухал бы ты в одиночку.
Джек плюхнулся на шаткий табурет. Табурет устоял.
– А если мне надо?..
– Чего надо?
Джек остановил на нём взгляд. Арсень слегка двоился. Но это ничего.
– Арсей, мы не выберемся. Мы – не – выберемся. Он нас тут сгноит заживо… Всех.
– Ну да, да. Но ты всё равно б прекращал.
– Давай… – Джек уставился в пол. Начинало тошнить. – Загоняй мне про мою страдающую печень, про то, что я гублю свою жизнь…
– Ты мой альтруизм переоцениваешь, – зам отмахнулся. – Мне спирт жалко. А, ещё, пока не ушёл…
– Ну?.. – осведомился подпольщик вяло.
Арсень остановился на нижней ступеньке лестницы. Свет туда едва доставал.
– Я провёл ревизию своих паззлов. Так вот – прихожей двадцать две штуки, детской восемнадцать, ещё где-то с десяток от библиотеки. Завтра кину клич на обмен – кто чего сможет подогнать.
– Ну и?..
– А то, что Кукловод не отменял своё слово. Если я соберу десяток паззлов – он откроет двери. И я намерен их собрать. Пусть долго, муторно, но мы-отсюда-выйдем.
