Джек поднялся с табурета. Комната нервически содрогнулась и потихоньку, набирая скорость, пошла кружиться. Силуэт Арсеня, слабо подсвеченный свисающей с потолка лампой, плыл и размывался. Но белобрысый был серьёзен. Это подпольщик понял.
Арсень в свои слова верил.
Крысиный лидер выпрямился, как мог.
Идиот… Если бы до сих пор оставался способ
– Это просто очередной его прикол, – бросил он, салютуя бутылкой углу, где раньше висела камера. Пить не стал, тошнило всё сильней. Теперь даже от маленького глотка могло вывернуть. Он вперился сквозь полумрак в Арсеня.
– Может и прикол, – тот слегка пожал плечами. – Но я лучше попробую все варианты. Короче, морально готовься, денька через два пойдём брать тайник прихожей. И…
Он как бы невзначай подошёл ближе. Прежде чем Джек, нахмурившись, понял, что происходит, Арсень выхватил у него из руки бутылку и дал её об пол. Осколки разлетелись в радиусе нескольких дюймов, остаток спирта – едва ли четверть – растёкся слабой поблескивающей лужицей. Витая мокрая кожура от яблока повисла на окаймлённом острыми кусками стекла донышке.
– И всё-таки, бухать хватит.
– Ты… – лидер вскинул голову, выхватывая его взгляд, – совсем, что ли?! Это же…
– Эта хрень даже Джиму бы не пригодилась. Он же разбавленный…
Договорить зам не успел. Джек, внезапно и резко трезвея – до вновь ясно проступившего ненавистного мира вокруг, – схватил его за ворот футболки и рывком припёр к стене. Кажется, даже съездил его затылком по бетону. Но это ничего, переживёт. Ну, может, слегка облысеет.
Арсень не сопротивлялся. Вообще. Только прикрыл глаза и усмехнулся.
Первая вспышка злости, угасшая было, новым взрывом дала по стенкам черепа – по крайней мере, такое было ощущение. В глазах потемнело, рука, вцепившаяся в ворот, сделала ещё один рывок – на себя и резко – от себя.
– Ты… тут… ты мне не брат, чтобы указывать, понял?!
Бешенство захлестнуло и так подточенный алкоголем разум.
Если ещё раз
– Верно… – белобрысый, поморщившись, открыл глаза. Ухмыльнулся ему в лицо. – Я тебе вообще никто, Джек. И все здешние тебе – никто. У тебя есть брат, которого ты любишь. Ты хочешь, чтобы вы оба вышли на волю. Ты хочешь сдать маньяка полиции, забыть обо всей этой истории и вернуться к нормальной жизни. Так вот для этого ты должен перестать ныть как баба, взять себя в руки и подумать, что ещё можно сделать, понял? Не жевать сопли по поводу того, какой ты несчастный, не ужираться по ночам спиртом и под утро заблёвывать сортир, а бороться! Ты крыса или кто?!
Теперь он почти орал. И от этого тошнило ещё сильней. Пришлось выпустить.
– Ты… следил… что ли?
– А ты такой весь незаметный, – Арсень отлепился от стенки, потёр затылок. – Просто я и по ночам иногда испытания прохожу. В общем, трезвей, разбирайся со схемой, если считаешь нужным. А завтра я займусь поисками твоего тайника. Весь спирт выворочу и Дженни отдам на хранение, клянусь.
– Не надо, – пробормотал Джек еле слышно. Сам понимал, как это звучит, но говорить по-другому не мог, боясь, что вывернет тут же.
– Что ты там?..
– Нет больше спирта, – выдавил из себя чуть громче. – Эта была последняя.
– Ну, тем лучше. До ванной помочь дойти?
Подпольщик отрицательно мотнул головой. Не смотрел, только слышал, как Арсень взбежал по лестнице. Скрипнула дверь, шаги быстро смолкли в коридоре.
Крысиный лидер остался наедине с осколками бутылки и мятым листом непонятной схемы в кармане.
Добрёл кое-как до стенки, привалился к ней. Сил стоять прямо самостоятельно уже не было.
Прикрыл веки, чтобы жёлтый свет лампы расплылся и стал бледнее. Хоть чуть-чуть.
– Джерсей… чёрт бы… тебя.
====== 29-30 ноября ======
Четвёртый день. Сегодня, прежде чем открыть глаза, Арсений долго прислушивался к шёпоту динамиков. В его комнате Кукловод их не выключал вообще, и вчера радиоэфир стал доносить тихие помехи, полушорох-полушёпот. То ли казалось, то ли периодически в этом шуме и впрямь были какие-то слова. Но это когда маньяк не говорил с ним напрямую.
Резкими, нетерпеливыми репликами приказывал работать над картиной и тут же, стоило сесть и взяться за кисть, принимался в приказном порядке давать советы. За три дня измучил так, что хотелось спрятаться головой под подушку: ладно бы просто требовал работать, но ещё и сосредоточиться своими подсказками не давал. Начинал злиться, переходил на ядовитое шипение или срывался в крик. Каждая попытка выйти из комнаты тут же встречалось жёстким «куда», а после ответа регламентом в несколько минут.
Вот и сейчас: стоит открыть глаза – начнётся.
Но вставать-то всё равно нужно.
Он успел привести себя в порядок, сходить на короткую пробежку во внутренний двор, принять ежеутренний ледяной душ и даже переговорить с несколькими подпольщиками и парочкой лояльных последователей на тему обмена паззлами. Всё – с оглядкой на камеры (после каждой ночи они появлялись на стенах, как грибы после дождя, взамен старых битых) и динамики.
Кукловод молчал.
