Вот уже Первак установил на пенёк наковаленку , рядом в ямке горит костёр и малец пыхтя поддаёт мехами воздуху в огонь. Прут раскалился ,я выхватил под изумлённым взглядом всей присутствующей публики его из костра, несколькими ударами молотка подправил конец, потом расплющил его слегка.
- Рубило давай, скомандовал я Перваку, держи прут, четырьмя ударами я обозначил остриё, обрубил излишки. В костёр ещё подкинули дровишек, я сунул прут в огонь поворачивая его в углях хоть как то науглероживая мягкое железо. Нагрел до красна и в холодную проточную воду, проделал эту процедуру несколько раз, затем положил прут средней частью на костёр. А когда он нагрелся до ярко красного цвета, согнул его в четырёх местах, придав ему форму элементарного коловорота девятнадцатого века. Бросил его остудиться на мелководье и только тут увидел, что опять дал маху. Боярич, в кузне с молотом, это по местным меркам не укладывалось ни в какие рамки.
- Ну, вот не повезло вам с бояричем, уже громко заявил я. Стукнули его по голове, теперь творит непонятное да незнамое. Но привыкайте, да учитесь, я плохому не научу.
- И чё ты за загогулину сковал боярич? Спросил меня Первак.
- Называется эта загогулина коловорот, дыры им делают.
- Вот посмотрите, и ты Первак и ты Ерофей. Я достал из реки 'загогулину', нашёл подходящую гальку и, поддавливая этой галькой один конец коловорота, другим его концом за полминуты просверлил отверстие в первой попавшейся жерди.
- Всяко разно быстрее, чем калить прут и прожигать дырки. Нет?
- Да уж боярич, быстрее и намного, да и загогулину коловорот же наверное можно сделать и потолще? Спросил меня Ерофей.
- Всякие можно. Вот теперь, этим коловототом, делаете дырки в колесе и в досках и сажаете их на штыри. По четыре не каждую доску. Сколько досок получилось? Восемь? Мало. Надо ещё восемь. Вот смотрите. Я вытащил ещё горящее поленце из костра, притушил пламя и расчертил колесо крестом, потом поделил четверти на восьмушки ,а те на шестнадцатые части. . Ищите и делайте, сделаете позовёте. Повернулся к Перваку и спросил ,
- А сколько у нас железа Кузнец? Сколько меди? Сколько олова? Отец твой руду плавил? Свинско железо у него оставалось ли?
- Не смотрел я ещё боярич, моя вина, а по руде так нашли мы боярич с отцом место одно на реке. Берег высок, каменистый, булыжники красные от ржавы, да с него с берега, вода ржавая сочится, кололи мы те булыжники да пробовали плавить. Свинского железа с него много получалось, а доброго совсем мало.
- Далеко ли, и на чьей земле? Моя земля к примеру, отсюда и вниз по Двине, да отсюда и вверх по Сухоне вёрст по полста.
- Тогда на твоей земле боярич, по Сухоне вверх вёрст десять будет.
- Для начала сплаваешь к отцу, если ему, то свинско железо не нужно, перевезёшь к нам. Да не болтай лишнего . Понял ли?
- Понял боярич, завтрева же сплаваю.
Были у меня планы на этот чугун, читал я в альтернативках, что если расплавить его да продуть хорошенько воздухом, то можно получить неплохое железо и даже сталь. А сталь это огогого! Всё упиралось в в отсутствии кирпича, людей и времени. Пока я занимался прогрессорством, Любава находилась рядом, слушала и смотрела, видимо пытаясь хоть что-то понять, а уж когда я махал молотом у наковальни, калил и остужал металл, глаза её блестели обожанием. До вечера закончили колесо, я потребовал, чтобы к утру был приготовлено ещё одно колесо поменьше. Вечером же Еремей принёс мне гитару. Полированое дерево было натёрто воском и снова отполировано, натянуто семь струн. Практически один в один с серийными гитарами продававшихся в любом магазине музыкальных инструментов моего времени. За одним исключением, струны.
- Из чего струны, спросил я Еремея?
- Так из сухожилий. Ответил он.
Я перебрал струны по толщине. Какую то пришлось полирнуть ,чтобы убрать лишнюю толщину, натянул , подтягивая и настраивая семиструнку, а когда остался удовлетворён ладом выдал ошалевшей публике,
-Черный ворон, черный ворон,
Что ты вьешься надо мной,
Ты добычи не дождешься,
Черный ворон, я не твой.
Что ты когти распускаешь,
Над моею головой?
Иль добычу себе чаешь?
Черный ворон, я не твой!
Завяжу смертельну рану,
Подаренным мне платком,
А потом с тобой я буду,
Говорить лишь об одном.
Полети в мою сторонку,
Скажи маменьке моей,
Ты скажи моей любезной,
Что в бою я смертном пал.
Отнеси платок кровавый,
Милой любушке родной,
Ты скажи - она свободна,
Я женился на другой.
Взял невесту тиху, скромну,
В чистом поле под кустом,
Обвенчальна была сваха,
Сабля острая моя.
Стрела калена нас венчала,
Среди битвы роковой,
Вижу смерть моя приходит,
Черный ворон весь я твой.
- Что же ты боярич, все песни у тебя слезу вышибают? Нет ли какой порадостней?
- Есть, как не быть. Но спою я их вам вдругорядь.
- За гусли тебе Еремей, отдельное благодарствие. Вот такие я именно и хотел, на них бы ещё струны звончатые, вообще цены бы не было. Конечно я слегка лукавил, гитару еще надо было доделывать, ну хотя бы те же лады на грифе, но это уже детали. Мне концерты не давать, а для души сделаю не торопясь.
