- Не затаили обиду,- высказался дядька,- жертвы не взяли. Он поклонился братской могиле и ещё раз перекрестился. Затем крикнув своих десятников, отдал им мои распоряжения. Народ засуетился, человек сорок разошлись в разные стороны, остальные рубили жерди, и вязали к ним сундуки. Дядька занимался золотым запасом.
- Хорошо быть начальником в древние времена. Всё что видишь твоё, накормят, оденут. Можно, наверное, было прожить и не напрягаясь лесопилками и домнами. Но скучно же! Где-то я читал, что лень и скука двигатель прогресса. Теперь по себе судя, могу сказать,- Правда!
Но вот народ собрался, десятники пересчитали своих людей и доложились, что никто не потерялся и мы наконец двинулись в обратный путь. Дорога домой, всегда проходится, и проезжается быстрее чем из дому, это известный факт. Не стала исключением и наша дорога, несмотря на довольно тяжёлый груз, мы поздно вечером добрались до Алёшино. Весь груз, кроме серебра, найденного в тайниках, я приказал снести дядьке в избу. Во первых для конспирации, мол ничего такого ценного, ну оружие ржавое да немного серебра, во вторых, я не хотел светить золото, пусть это останется запасом на 'чёрный день'. А с оружием и доспехами лучше дядьки никто не разберётся.
Дома бросив мешок с серебром под кровать в спальне, я завалился спать, и ни щебет Любавы, ни вкусный запах её тела не соблазнил меня. Глаза закрылись, звуки отключились, я заснул. Утром, умывшись и позавтракав, я выгнал челядь из избы, высыпал серебро из мешка на стол. Кроме монет, там были различные женские украшения и безделушки.
- Выбирай,- сказал я ошеломлённо смотревшей на гору серебра жене. Для начала отложи в сторону кольца, браслеты, цепочки и ожерелья. Потом из них выберешь себе самые красивые вещицы, затем отложишь то, что захочешь подарить своим родственницам. Сам я стал рассматривать монеты, каких тут только не было, со львами, грифонами, дядьками в коронах и без, аляповатые, надрезанные и даже разрубленные. Любава тоже высунув язык, ковырялась как курица в дорожной пыли, выдёргивая к себе то колечко то браслет, то серёжку. Попадались вещицы и с разноцветными камнями. Лично я был безразличен к статусным висюлькам, но общаясь с дедом, приметил у него на шее серебряную гривну и пару колечек на пальцах.
Оказалось, что 'ювелирка' была пятой частью клада, попадались и сугубо мужские украшения. Толстые цепи, массивные перстни с камнями и без, был даже какой-то полуметровый жезл, покрутив его в руках, я случайно обнаружил, что в нём спрятан довольно длинный стилет.
- Деду подарю всё равно 'десятину' надо отдать, вот этот жезл, и десятую часть монет. Кстати, а ведь доглядчик, к деду на доклад должен сплавать. Доложиться, мол так и так, внук клад нашёл.
- Дядьку ко мне,- бросил я фразу за дверь, будучи уверен, что её услышали и исполнят и через некоторое время пришёл мой советник и учитель. Мы вышли на улицу, и я вполголоса поделился своими мыслями.
- Сей час же поставлю дозорных вдоль берега, изловим мы наушника боярич, никого же ты в крепость не засылал гонцом.
- Сделай это, и жди меня у себя, поглядим, чего нам досталось от варягов. Я вернулся в дом, дядька бегом отправился выполнять приказание.
- Ну что Солнышко? Выбрала себе чего?
- Вот это тебе, Любава отодвинула в мою сторону цепь в палец толщиной, и это тебе в туже сторону три массивных перстня. Это мне, небольшая кучка серёжек, браслетов и колец. Это тёте, кучка значительно меньше, а вот это не знаю куда.
- Зато я знаю! Неси короб, и высыпал оставшуюся бижутерию в принесённый короб, добавив пару горстей монет. Это твоё, будут у нас дочери, им подарим. Ты же говорила три дочери. Где они?
Любава опустив очи, ответила,- так непразна я, рожу, как и обещала, только не всех сразу.
- ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ СИЛА! И её апостолы, ВОЛЬТ, АМПЕР И ОММ! От осознания того что скоро я стану отцом перехватило дух. Я нежно взял на руки Любаву, отнёс её на кровать, осыпая поцелуями и чего-то ей там бормоча, успокаивая и поглаживая.
- Тётя сказала, что нам нельзя теперь любить друг друга, ребёнок испугается. Но у меня есть сёстры, тётины дочки, ты молодой и сильный мужчина, твоя кровь бурлит, ей нельзя застаиваться. Возьми их, они тоже красивые и молодые. Если они родят от тебя, то их и детей возьмут в любой род с почётом и удовольствием.
- Вот это новость! И сколько их, спросил я не без задней мысли. А что? Парень я действительно молодой, кровь бурлит, застаивается по утрам в одном месте, а тут оказывается свободные нравы, и жена не против. Ну, кто бы устоял? Нет, я боролся! Я прикладывал все силы! Я запрещал себе даже думать об этом. Но морда трещала, расплываясь от предчувствия удовольствия и исполнения желания любого нормального мужика, кувыркнуться хоть разок в султанском гареме. Нет?
- Четыре,- Любава показала мне ладошку с растопыренными четырьмя пальцами.
- Нет, ну если ты и тётя не против, тогда так и быть, я согласен. Но это решение, мне далось очень, очень, трудно, последнее предложение я пробормотал едва слышно.
