Он и не подумал их угощать. С чего бы гости понаехали? Он никого к себе не зазывал. Сами подсели. Мало того, когда молодой поднял было руку, чтобы подозвать подавальщицу, одернул его.
– Вы тут особо не рассиживайтесь. Мне компания без надобности. Сказывайте, чего хотели, да идите с миром.
Сказал это Михаил без вражды, но твердо, так что никаких сомнений – зла он им не желает, но и делить с ними застолье не намерен.
– Экий ты неприветливый.
– Это не ответ на мой вопрос, – встретившись взглядом с подавальщицей и отрицательно покачав головой, произнес Михаил.
Девушка, верно рассудив, что ей чужие разборки ни к чему, подошла к другому столу. А там и хозяину на ухо шепнула, мол, как бы чего не вышло.
– Сидишь сам по себе. Наем ищешь? – произнес здоровяк.
– Не на Руси, – отрицательно покачал головой Михаил.
– А что так? – хмыкнул балагур, который Зван.
– Наниматься в охрану купца или еще под какое дело подряжаться я не собираюсь. Иду в Константинополь.
– Ну а если на княжью службу? – поинтересовался Горазд.
– Я слышал, что князья на Руси нынче нанимают только лучших из лучших и по-другому никак. А я всего лишь прохожий наемник, – склонив голову набок, произнес Михаил.
– Ну, Правду порой и обойти можно, – подмигнул Зван, поймав косой взгляд Горазда.
Вот так вот. Интересно, а что тут вообще происходит? Как-то все… Уж не тайный ли набор войска затеял князь Червенский? Помнится, от батюшки его случались проблемы. Не иначе как Иван Ростиславич затеял что. С одной стороны, у Романова к Рюриковичам появился счет. Но, с другой, надо бы во всем разобраться, прежде чем рубить сгоряча. А тут может статься и так, что князюшки подняли руку на дело, на которое Михаил положил двадцать лет.
– Коли на службу к князю, может, и пойду. И то смотря сколько положит жалованья.
– Зависит от того, в чем ты хорош, – окинул Романова изучающим взглядом Горазд.
– Мне все по плечу, конный бой, меч, топор, копье или лук. Вопрос только в том, достанет ли серебра у Ивана Ростиславича на такого бойца.
– Бахвалился заяц, что волка съест, – вновь хмыкнул Зван.
– Я на службу не напрашиваюсь.
– Завтра поутру приходи в княжью гридницу. Спросишь Горазда Птаху, да скажи, что по поводу найма.
– Ладно. Приду погляжу. Это все? – отправляя в рот очередной кусок, поинтересовался Михаил.
– Ну и бирюк же ты, – покачал головой Зван.
– И не говори. Сам всю жизнь мучаюсь.
– Ладно. До завтра. Пошли, Птаха, нам тут не рады, – поднимаясь со скамьи, произнес молодой.
Михаил и не подумал их останавливать. Как и придавать значение его словам. Они ему никто, и звать их никак.
– Хозяин, я отлучиться хочу. Вещички мои в комнате остались. Присмотреть бы.
Серебро он надел на себя, да упрятал в поясе, что приобрел еще у Збышека. При себе-то оно надежней. Можно, конечно, и в банк поместить. Но смысла в этом нет. Вскоре он собирался изрядно растрясти мошну. А так-то кроме коня, которого обихаживает конюх, хватает и иного. Да одна только кольчуга со шлемом и оружием чего стоят. Расхаживать же постоянно в броне так себе удовольствие.
– Да так-то у нас воровства не водится, не смотри, что за воротами града. Но ручаться, конечно, не стану. Люд разный бывает, – ответил хозяин постоялого двора.
– И как быть?
– Мальца какого со двора кликни, монетку ему дай, тогда справный догляд будет.
– А как сам чего удумает?
– Не-э. Такие тут не крутятся. Это же он не только себе заработок порушит. Тогда ить никому из них веры не будет.
– И сколько дерут аспиды?
– Это как сговоришься. Но ушлые, да, цену себе знают.
– Посоветуешь кого?
– Третьяка кликни.
На зов прибежал белобрысый малец. Одет в чистую домотканую рубаху, явно не по росту. Но она подпоясана пояском, так чтобы подобрать выше колен. Ну и порты, потому как уже считается отроком. Не босоногий, в добросплетенных лаптях. А это уже говорит в его пользу. Либо родители заботливые, либо сам малец основательный и старательный.
– За вещичками в комнате приглядишь? – поинтересовался Михаил.
– Сколь глядеть-то?
– Для начала пока вьюн цветок не откроет[2]. А там поглядим.
– И после нужно будет? – уточнил малец.
– Нужно. Эдак до полудня.
– Ну и чего тогда хоровод разводишь? – деловито пожал плечами Третьяк. – Десять копеек, и хоть весь день приглядывать буду.
– А не много ли просишь, мил-человек? – вздернул бровь Михаил. – То, чай, плата взрослого мужа, за целый день трудов.
– Твое дело. Хошь, плати, а не хошь, не плати, – ответил малец и вновь пожал плечами.
Но на этот раз с эдаким безразличием. Плату он, конечно, запросил более чем щедрую. Но, с другой стороны, хозяин двора не стал бы советовать именно его. Хорошая репутация, она дорогого стоит.
– Получишь свою плату, – пообещал Михаил.
– Копейку вперед, – и не подумав трогаться с места, произнес малец.
– А вот сейчас было обидно, – смерив Третьяка взглядом, покачал головой Михаил.
– То сам решай. Ты тут человек проезжий. Коли не уплатишь, так и убытку с тебя никакого. А мне тут жить, и слава дурная ни к чему.
– Резонно. Держи, – протянул он ему серебряную монетку в десять копеек. – Комнату-то сыщешь?
