Не позволяя ответить, она отвернулась.
Опустевшая лодка отплыла и направилась по огибающий город реке к видимой части пристани, а солдаты, как крупные двуногие муравьи, прихватили у берега последние корзины и, поднимаясь по тропе крутого склона, понесли их в крепость. Она и адъютант вошли за ними в крепостной двор, и ворота тут же были закрыты и заперты поперечными брусьями. Слева двора у отдельного входа в складские помещения тучный кладовщик озабоченно трогал нос и отмечал в записной книге всё, что заносилось мимо него в утробу тёмного зева. Он оторвался от своего занятия и уставился на красивую женщину, точно рассуждая, а хорошо бы и её записать в перечень доверенных ему крепостных запасов.
– Ждите меня вечером, – сказал ей на ухо адъютант, когда они приблизились в глубине двора к потемневшим от времени сводчатым дверям главной башни замка.
– Вы самонадеянный хам, – отозвалась она с презрением.
Он отстал и с обнажающей зубы плотоядной усмешкой смотрел на неё, пока она не скрылась за массивной дверью.
Она поднялась к себе и до сумерек бродила по комнате, как волчица в ненавистной клетке.
– Провести месяцы, быть может, год! Здесь?! – шептала она в отчаянии. И невольно вспоминая о заманившем её в эту ловушку шведском сановнике и слабохарактерном польском короле, ради которого она решилась довериться лжецу, повторяла с ожесточением в отношении слившихся лицами обоих: – Мерзавец! Мерзавец!
В сумерках, под стать её настроению, разыгралась непогода. Быстро потемнело. Свирепые порывы ветра завыли вокруг башни. Пронзительные вспышки молний синими всполохами раз за разом освещали комнату. Грохот близких громовых раскатов, казалось, раскалывал небо прямо над окном. Потом в кромешной мгле свирепый и косой ливень начал неистово исхлестывать стены башни, как будто наказывал её за ужасные прегрешения. Часовой наверху соседней башни, которая была вровень с её окном, сутулился под кожаным плащом и, казалось, его вот-вот смоет оттуда. Потом он пропал из виду, где-то укрылся от ветра и дождя.
Вдруг графине почудилось, что-то дважды стукнуло в оконное стекло. Она недоверчиво приблизилась, всмотрелась в непроглядную завесу воды и иссиню темень. Из темноты снаружи окоёма необъяснимо появилась рука в мокрой и чёрной кожаной перчатке, снова тихо стукнула по стеклу. Помедлив, женщина скинула щеколду, сделав это слишком решительно, чтобы скрыть испуг от растревоженных мыслей о привидениях. Пальцы снаружи толкнули раму, сами открыли окно. Сырой воздух ворвался в комнату, дохнул на свечу возле оконного проёма и сорвал её язычок пламени, оставив гореть только ту, что стояла возле кровати. Полумрак, как неосязаемое чудище вполз из ночи, а за ним в окно влез мужчина в кожаном укороченном камзоле. Он втянул за собой емкую суму, которая висела через плечо на ремне, и сполз на руки на пол. Когда влез полностью, легко встал и распрямился во весь рост. Сначала вода с его чёрной одежды стекала струями, затем стала капать в лужу между сапогами.
– Мы ведь договорились. Сегодня вечером лишь вам одной я должен устроить какое-нибудь представление, – спокойно и вполголоса проговорил Удача. – И вот я здесь.
Улыбка блеснула в глубине его глаз, когда женщина с опасливым недоверием обошла его, выглянула наружу, где вокруг отвесной стены башни грозно бесновалась неистовая буря. Порыв ветра хлёстко бросил ей в лицо холодную дождевую влагу, а пелена дождя скрыла низ земли, и обращённый туда взор как будто погружался в мрачную пропасть, отчего вдруг замирало сердце. Она качнулась, отпрянула от окна, закрыла его. Наконец принялась серьёзно разглядывать молодого человека, узнавая и не узнавая одновременно. Догадываясь о её состоянии, он без объяснений начал вытряхивать из сумы на сухой пол штаны, рубашку, камзол, всё, как и на нём, чёрного цвета.
– Надевайте, – сказал он без обиняков. – Мне обещали хорошо заплатить, если вытащу вас из этой клетки. К тому же, король без вашей поддержки станет зайцем, а это сейчас ни к чему.
Последнее, что он достал из сумы, был моток длинной и в палец толщиной верёвки.
– Ну же! – настойчиво поторопил он графиню.
– Кому ты служишь? – с нескрываемой подозрительностью сказала она, отступая к кинжалу на кровати. – Кто тебе обещал заплатить?
– После, после... – он хотел шагнуть вперёд, но графиня схватила кинжал. – Ну, хорошо. – Он приподнял обе руки. – Ваш ксёндз. Когда я сегодня помог ему бежать из города.
– Ты лжёшь!
