— Есть ответ? — нетерпеливо спросил он, когда слуга наконец вернулся.
— Ничего не написали-с… — удрученно протянул Петр, разводя руками и сочувственно глядя на окаменевшее лицо хозяина. Потом помолчал и добавил: — Только на словах велели передать…
— Что?! Да говори же, сукин сын!
Петруша вдруг расплылся в широкой улыбке.
— Что ждут вас завтра к ужину!
У Державина не хватило духу отругать слугу за то, что тот позволил себе сомнительную шутку. От сердца отлегло. Он снова желанный гость в доме Бастидоновых!
Мария Дмитриевна принарядилась по случаю его визита. На ней было зеленое муаровое платье, которое переливалось и шуршало при каждом ее движении.
— Рада вам, Гавриил Романович! Катенька скоро выйдет… Расскажите, как ваши дела.
— Дела хороши, любезная Мария Дмитриевна! Все денежные затруднения улажены, приехал просить руки вашей дочери.
Бастидонова благосклонно кивнула.
— Ну что же… Знать, на то воля Божия. Не скрою, мне пришлось наводить кое-какие справки о вашем состоянии.
Человек вы небогатый, не так ли? Несколько деревушек в запустении, да к тому же под залогом. Но ваш хороший чин в Сенате и приличное жалованье дают основание надеяться, что вы сможете обеспечить семью. За Катей, к сожалению, ничего дать не могу. Был бы жив Яков… — Она не договорила, залившись слезами.
Державин растроганно прикоснулся к ее руке.
— Уверен, что покойный Яков Иванович благословил бы наш союз. А что касается наследства… Лучшим приданым для Кати являются ее молодость, ум и добрый нрав. Больше ничего мне не надобно.
Бастидонова вновь расплакалась и стала уверять, что они вовсе не нищие и не безродные. Цесаревич Павел Петрович весьма к ним благоволит и жалует своими милостями свою бывшую кормилицу и молочную сестру.
— Да что я все о деньгах, — спохватилась она. — Ступайте, голубчик, к Катеньке! Она в библиотеке. Читает, как всегда…
Замирая от волнения, Державин спустился на первый этаж и приоткрыл дверь библиотеки. Катя сидела у окна с книгой, но ее глаза глядели мимо страниц в окно, на деревья, тронутые осенней желтизной. При виде Державина она встала и устремила на него огромные черные глаза с немым вопросом. Он поклонился и спросил, известно ли ей, зачем он пришел.
— Маменька сказывали, — дрожащим голосом ответила она.
— Я люблю вас, Катенька! Согласны ли вы стать моей женой?
— От маменьки будет зависеть…
Такой ответ его не удовлетворил. И он снова спросил:
— А если бы все зависело от вас? Что бы вы сказали?
— Я не против, — чуть слышно прошептала Катя и вспыхнула до кончиков ушей.
Он в восторге бросился к ней и стал целовать ее руки.
Через неделю Бастидоновы устроили небольшой прием, на котором было объявлено о помолвке. Теперь Державин мог свободно наносить визиты своей Пленире, а также сопровождать ее в театр, на балы, представлять друзьям… Они были красивой парой, все их охотно принимали, осыпая комплиментами. Все, кроме Неклюдовых. Те даже не явились на помолвку, отговорившись каким-то пустяком. Однажды, зайдя к друзьям, Державин сказал, что хотел бы познакомить их со своей невестой. Митя поздравил его, а Нина вдруг побледнела и выбежала из комнаты.
— Что с ней? — спросил Державин.
Досадливо махнув рукой, Митя признался:
— Неужели ты не понял, Мурза? Она все еще влюблена в тебя! И то, что ты женишься на юной прелестной девушке, не может ее радовать. В общем, мы решили уехать в Италию.
— Из-за меня?!
— Не совсем так, друг. Не хотел тебе жаловаться, но моя старая рана никак не хочет заживать. Лекарь говорит, что виноват холодный климат.
Неклюдов проводил его до крыльца. Они обнялись на прощанье, а потом долго стояли на ступенях, не решаясь расстаться.
— Волк ел — не знаю, что, и костью подавился… — вдруг тихо произнес Митя.
— Метался от тоски и чуть он не вздурился! — подхватил Гавриил.
Они рассмеялись, но не слишком весело. У Державина почему-то мелькнула мысль: "Я вижу его в последний раз". Он взглянул на друга и понял, что Митя подумал о том же…
Цесаревич Павел Петрович безвыездно жил в Гатчинском дворце. Жизнь его была скучна, и, когда ему доложили о визите бывшей кормилицы, молочной сестры и ее жениха-поэта, он несказанно обрадовался. Павел был женат уже вторым браком: первая супруга, Наталья Алексеевна, умерла при родах, вторая — Мария Федоровна — пребывала на сносях и постоянно жаловалась на недомогание.
Враждующий с матерью, никем не любимый и вечно угрюмый Павел в тот день словно ожил. Он устроил для дорогих гостей чаепитие с медовыми пряниками, шутил, веселился и то и дело просил Державина почитать стихи.
— Вы подарили мне счастливый день, и я непременно отплачу вам тем же! Поскольку я — покровитель Катеньки, то приданое за мной! Правда, — смутившись, добавил он, — сейчас у меня ровно ничего нет. Но как только я буду в силах…
