Поручик из Варшавы 2 (СИ) полностью

«Когда меня спрашивают, какой период войны для меня выдался самым жутким, я вспоминаю ночь со второго на третье сентября 1939-го года. Сейчас, много позже, когда мы прекрасно  знаем, что в общем и целом, германский Вермахт наносил полякам одно поражение за другим, странно осознавать, что в ту ночь всё висело на волоске…

Сложнее всего было принять правильное решение. Каждые десять-пятнадцать минут я бежал к командующему нашей 8-й армией, генералу от инфантерии Йоханнесу Бласковицу! Первые несколько часов он не придавал значения паническим сообщениям, передаваемым нам из штабов армейских корпусов! В полтретьего ночи, когда командующий, наконец, оценил сложившуюся угрожающую обстановку, уже было поздно!

Польские подвижные группы, атаковавшие немногочисленные встречные гарнизоны на своём пути, уже несколько часов рвали линии связи, захватывали топливо и боеприпасы прямо во время транспортировки в наших грузовых колоннах! Уже через два дня некоторые подразделения наших дивизий стали испытывать проблемы с боепитанием! Из-за этих активных действий поляков нам пришлось отложить наступление на Лодзь, практически на неделю!..

Всего же в ту ночь наши дивизии потеряли около тысячи человек убитыми и полутора тысяч пропавшими без вести. Часть из них поляки смогли взять в плен…

Преступная халатность, допущенная генералом от инфантерии Йоханнесом Бласковицем привела к затягиванию конфликта, чем смог воспользоваться польские генералы Кутшеба, Альтер и Абрахам…»

Поручик Домбровский.

Совещание у генерала Абрахама длилось недолго. Нас представили незнакомому лично мне полковнику, кратко сообщили, что я с остатками своего батальона, и, капитан Галецкий со своим батальоном входим во вновь сформированную тактическую группу, которой будет командовать вышеназванный офицер. После чего нас всех отпустили, и мы направились знакомиться с новым начальством.

— Полковник Вихрь! — Вскинув руку к фуражке, коротко представился полковник[2].

Мы также коротко представились, отдавая воинское приветствие:

— Капитан Галецкий, командир отдельного мотопехотного батальона.

— Поручик Домбровский, командир отдельного танкового батальона.

Я бегло осмотрел полковника:

Был он неопределенного возраста. Ему одновременно можно было дать и тридцать, и сорок, и, с некоторой натяжкой, даже пятьдесят лет. Телосложения он был худощавого, но… одновременно крепкого что ли? Ни рыба, ни мясо, в общем. Зато роста высокого. И с лицом типичного ботаника – только без очков. Если бы полковник чуточку сгорбился и был одет в костюм-тройку, а на нос повесил бы очки в тонкой оправе — был бы однозначно похож на какого-нибудь профессора. Вот только короткая стрижка светлых волос, с едва заметной проседью выбивались бы из этого образа. А вот умные и одновременно печальные голубые глаза этот образ бы дополнили однозначно. Впрочем, передо мной не преподаватель из высшего учебного заведения, а офицер вооруженных сил воюющей страны, так что отнестись к нему нужно с некоторым уважением.