Я внимательно изучил полученный документ. Там всё просто — повестка о неразглашении: «Я, нижеподписавшийся (моё имя уже было вписано), даю настоящую подписку о том, что обязуюсь не разглашать особой важности, совершенно секретные и секретные сведения, ставшие известными мне за время службы в Генеральном Штабе Войска Польского». И печать — второго отдела Генерального штаба Войска Польского.
Изучив документ, краем глаза замечаю доброжелательную улыбку и внимательно изучающий меня взгляд поручика-контрразведчика. Ставлю свою размашистую подпись и возвращаю подписку контрразведчику, тот с благодарностью кивнул, после чего поставил на стол перед собой портфель из чёрной кожи. Как оказалось, портфель был закрыт на замок, ключ от которого был у майора. Тот достал его из кармана, протянул поручику. Контрразведчик с орденом кивком поблагодарил пана майора, после чего открыл замок при помощи ключика и извлёк из портфельчика обычную картонную папку. У меня таких в сейфе с десяток — с личными делами вновь прибывших офицеров, да различной документацией, которую веду лично.
Папку целиком протягивать поручик мне не стал. Достал из неё лишь несколько фотокарточек и положил их на стол, передо мной.
— Вам знаком этот человек?
Даже короткого взгляда мне хватило, чтобы понять — да, я знаю человека, изображённого на этих фотокарточках! Очень хорошо знаю!
На одной из чёрно-белых фотокарточек, далеко не самого высокого качества была изображена пара людей: немолодой мужчина и молодая девушка, шедшие рядом друг с другом по парку; на второй обнаружилась эта же парочка, но уже, судя по окружению, в каком-то кафе, или, даже ресторане. Присмотревшись повнимательнее, я даже смог узнать место.
— Так что, поручик, вы узнаёте человека на фотографической карточке? — Писклявым голосом спросил майор.
— Так точно, узнаю. — Коротко киваю в ответ. — Это француженка. Мне она представилась как Мари-Жан. Фамилию, к сожалению, не знаю. Мужчину вижу впервые. Хотя фотографии сделаны, вроде бы в знакомых местах. Вот только где?
— Отлично! — Искренне улыбнулся поручик. — Скажите нам, она рассказывала о себе что-нибудь?
— Если честно, мне вам и рассказывать особо нечего. — Пожал плечами я. — Представилась как Мари-Жан. Знает польский язык. Говорит чисто, без акцента. Служит переводчиком при французском военном советнике. Я с ней общаюсь несколько… ближе других офицеров. Собственно, вчера вечером мы с ней ужинали. Это был её приз победителю в пари по стрельбе…
Я рассказал офицерам «дефензивы» всё, кроме подробностей бурной ночи — им этого знать незачем. Во всяком случае — пока незачем.
Контрразведчики переглянусь, после чего поручик продолжил:
— Это хорошо, что вы осознаёте всю важность сложившейся ситуации и идёте на контакт. Смею признать, что такое отношение вас, армейских офицеров к нам, офицерам военной контрразведки несколько непривычно. Редко ваши коллеги идут нам навстречу сами…
Не знаю, чем, но поручик у меня вызывал какую-то внутреннюю симпатию, едва заметную, но всё же…
— Каждый из нас делает свою работу. — Коротко сообщил своё видение проблемы я. — Просто кому-то эта работа кажется несколько… мм-м… специфичной. А с другой стороны, согласитесь, кому-то нужно, закатав рукава чистить авгиевы конюшни?
Майор посмотрел на меня с недоумением. А вот поручик — сразу видно, умная голова — понял моё сравнение правильно:
— Хм, авгиевы конюшни? А ведь правда, порой с таким приходится сталкиваться, что… Врагу не пожелаешь! Весьма остроумное сравнение!
Офицер контрразведки с орденом на кителе улыбнулся, после чего на столе появилось ещё несколько фотографий. Я внимательно присмотрелся и едва не выругался — на одной из них, достаточно чёткой, по сравнению со всеми предыдущими, можно было заметить, как мой «старый знакомый» Робеспьер кладёт какой-то маленький не то свёрток, не то конверт в небольшую сумочку француженки.
— Как нам стало известно, гражданка Французской Республики Мари, уже неоднократно встречалась с этим мужчиной. — Начал свой рассказ контрразведчик, но достаточно быстро замолчал, после чего вопросительно уставился на графин с водой, стоявший рядом.
— Конечно, пейте. — На правах хозяина кабинета, разрешил я.
Поручик с благодарностью кивнул, после чего налил в пустой стакан воды до краёв и достаточно быстро, буквально в два или три глотка осушил его, после чего продолжил:
— Так вот, известная вам гражданка Французской Республики Мари, неоднократно встречалась с этим мужчиной. И что характерно, делала она это не только здесь, в Познани, но и в Варшаве, столице Франции, Париже, и, что было весьма удивительно для нас, по неподтверждённым данным, в Праге. Ещё в тридцать восьмом году.
Поручик внимательно посмотрел на меня — будто рентгеном просветил, после чего продолжил:
