И если сумели создать генетическое оружие против чернокожих, то можно усовершенствовать этот же вирус, чтобы поражал только китайцев. Ну, еще и корейцев и вьетнамцев, если у них одна общая матрица.
Организация Гринпис предложила на свои средства вывозить чернокожих в Антарктиду и помещать в гигантские пещеры. Там их либо заморозят с целью размораживания после того, как найдут на вирус управу, либо просто предложит закрыться в гигантской подледной пещере в надежде, что в условиях антарктического климата вирус утратит силу.
Известный хирург Кристиан Даллези предложил делать лицам негритянского происхождения переливание крови от белых, что должно предохранить от вируса. Ученые проигнорировали шарлатана, но напрасно, и он успел заработать за несколько дней пару сот миллионов долларов, прежде чем авторитетные ученые объяснили, что переливание крови на генетическую карту влияния не окажет.
В прессе США появилось предположение, что это Китай создал негритянскую чуму, так как большинство предприятий ЮАР уже куплено китайским бизнесом, но разгул негритянской преступности очень уж осложнял ведение дел в ЮАР. Теперь же Китай фактически является хозяином южной оконечности африканского континента.
Китай ответил резкий протестом и выдвинул свой уже достаточно могучий флот и заявил, что отныне не позволит флоту США заходить в свои территориальные воды.
Англия тут же сообщила, что посылает свои войска, чтобы защитить остатки населения ЮАР от беспорядков и установить там законность и юрисдикцию ЮАР и только ЮАР.
Австралия заявила о подготовке батальона спецназа, что прибудет в Кейптаун и возьмет под охрану жизненно важные объекты.
Предположение, что атака направлена только на негров, оказалось слишком благостным. Со всех концов света начали поступать подтверждения, что ген смотрит, как в том анекдоте, не на паспорт, а просматривает ДНК, и если находит мишень в человеке, то все, тот обречен.
Таких образом под ударом оказались и те белые, которые на самом деле не белые, хотя и чернокожими их не назовешь, однако за грехи родителей ответили жизнями их дети, вплоть до тех, у кого негритянской крови оказалось едва на осьмушку.
Уцелели те, у кого от негров не больше шестнадцатой части, но все же медики предупредили, проклятый вирус, нарушая многое в организме, хотя и не убивает таких, однако обрекает на бесплодие, а многих еще и на импотенцию.
Мещерский, похудевший и с ввалившимися глазами, поднялся мне навстречу, крепко пожал руку и широким жестом указал на кресло.
- Прошу вас, Владимир Алексеевич. Рад вас видеть... Мне кажется, вечность уже не виделись?
- Да, - согласился я. – Со вчерашнего дня в самом деле вечность. Мир изменился за сутки больше, чем за прошлые тысячу лет.
- Кофе?
- Можно, - согласился я. – Кстати, моя команда кое-что раскопала. Возможно, это как раз по вирусу.
- Ох, - сказал он, - наконец-то. Позвольте, приглашу Бондаренко.
- Он в соседнем кабинете вашу помощницу клеит, - сказал я, - так что ему идти недолго, хоть и не хочется.
Он хмыкнул, нажал кнопку на коммутаторе. Через полминуты в кабинет вошел улыбающийся Бондаренко, но сразу присмирел под строгим взглядом полковника.
- Информация вообще-то неясная, - сказал я, не обращая внимания на майора. - Есть сообщение, что военизированные группы курпаззи, это одно из исламских братств, обнаружили в лесах ЮАР некие лаборатории. Да, там есть и леса… Сперва обрадовались, решили, что там делают кокаин, но оказалось что-то совсем непонятное, озлились, половину перебили, а оставшихся пока насилуют и предлагают проклятым неверным отдать за хороший выкуп.
Бондаренко сел, спросил с ходу:
- А зачем половину перебили?
- Простые люди, - сказал я, - по-простому бывают сметливыми. Понимают, за простых охранников и всяких подсобных рабочих много не взять, а тех еще и охранять надо лучше, чем простых ученых в белых халатах…
- Да, - согласился Мещерский, - те могли попытаться удрать или организовать отпор. Продолжайте, Владимир Алексеевич.
- И цены разные, - вставил Бондаренко цинично. – Охранник ничего не стоит, а вот ученый… Я бы за вас, Владимир Алексеевич, сто долларов бы точно отдал! Даже сто десять. Из своего кармана причем, если родное государство пожлобится.
- Учту при распределении премии, - пообещал Мещерский. – Что известно еще?
- Пока только это, - ответил я. – Работаем. Собираем крохи информации, пытаемся склеивать в картинку.
- А потом? – спросил Бондаренко. – Как и в Норвегии, дадим слово товарищу Кремневу, как предлагал товарищ Маяковский?
- Да, - сказал я, - но если понадобится не только всех перебить и всех сжечь, то придется и нам пошевелить лапками.
Бондаренко сделал большие глаза.
- Правда? А я думал, что вы как раз по части все сжечь, взорвать, перебить, разрушить! Слух о вас идет по всей Руси Великой! Хоть и в рамках только нашего отдела.
Я отмахнулся.
