– Мистер Лавроноф, – ответил он слабым голосом. – Мы все знакомы с вашими блестящими работами.
– Ох, – сказал я, – польщен… Честно говоря, не ожидал, что меня будут узнавать…
– Прошу вас, – проговорил он, чуточку растягивая слова, – садитесь ближе с этой стороны, я теперь слышу только правым ухом. Да, я понимаю, почему вы здесь… Не ищу оправдания, но в самом деле вовсе не хотел гибели всего негритянского населения! Расчет был на то, что вирус поразит местных в Кейптауне, а также ту часть ЮАР, где больше всего банд, с которыми не могут справиться даже правительственные войска, после чего мутирует и станет безвредным. Вы же сами генетик, знаете, создать устойчивый вирус очень сложно, почти невозможно.
Я кивнул.
– Да. Иначе еще в древние времена истребили бы человечество.
– Вот-вот, – сказал он. – Я рассчитывал, что вирус потеряет силу уже через два-три дня. В любом случае он бы не вышел за территорию ЮАР!
– Вам не повезло, – сказал я с сочувствием. – Вирус в самом деле мутировал… Но его мутация как раз закрепила эту смертоносность при смене поколений. Вирус уже совсем другой, но убивает все так же… Вы гений, доктор Ронхольт.
– Когда я узнал, – сказал он, – что вирус не слабеет и уже вышел за пределы ЮАР, а потом попал даже в Европу, я… не покончил с собой не из-за чувства вины… хотел дождаться кого-то… из вас. И рассказать, что это свойство неизменяемости можно использовать, к примеру, для очистки воды. Почти вся Африка и Ближний Восток остро нуждаются в питьевой воде!.. Не нужно буксировать из Антарктиды айсберги, достаточно поместить этот видоизмененный вирус… такое сделать легко!.. в резервуар с морской водой, и там через десять минут станет чистейшей питьевой!..
– А на дно выпадет чистейшая морская соль, – согласился я. – Вы правы, модифицировать вирус для этой цели нетрудно, хотя и затратно. Главное, чтобы через пять секунд жизни не превратиться в нечто совершенно бесполезное, живущее своей жизнью. Вам это удалось, доктор…
Он возразил:
– Это получилось совершенно случайно!
– Многие открытия делались случайно, – напомнил я. – Но слава доставалась тем, что их получил. Ваше имя войдет в историю, как величайшего злодея, но и благодетеля. Я уже вижу, где этот устойчивый вирус можно применить помимо опреснения воды или очищения урановой руды…
– Вот-вот, – сказал он с надеждой. – У меня в нижнем левом ящике стола несколько флешек. Одна поцарапанная, с иероглифом на черной стороне. Там все о вирусе «Белая Африка».
Я спросил быстро:
– И полная последовательность фаз?
Он прошептал:
– Да… я пытался… но не успел… Вы сможете в сегмент КА-40 ввести изменения… я их в отдельном файле… и тогда…
Дыхание его прервалось, я видел, как ему трудно говорить, но смолчал, догадываюсь, но пусть скажет сам, это важно.
Через минуту он прошептал с усилием:
– Вирус можно модифицировать так, что он, распыленный в атмосфере, защитит ген, ответственный за разницу в расах… А если его взломают, тут же сам закроет бреши и… предотвратит…
Я проговорил:
– И никто не сможет создать генетическое оружие?
– Да, – ответил он. – В современных условиях… нет. А далекое будущее… надеюсь… будет к нам благосклоннее.
– Будущее ответит за себя само, – произнес я, – а я представляю сейчас, как ни странно, сегодняшний день, в котором места гуманизму больше, чем рациональности. Потому, кто создал вирус «Белая Африка», так и останется неизвестным. А вот кто модифицировал его в вирус «Защитник», узнает весь мир…
Он посмотрел на меня неверящими глазами.
– Но это же… неправильно…
– Только Бог прав, – ответил я. – А мы толкуем то в одну сторону, то в другую. Вы же убедились, как многое зависит от поступков одного человека…
Он прошептал:
– Спасибо…
Я поднялся.
– Прощайте, доктор.
Он закрыл глаза, я вышел, медсестра стоит ко мне спиной в коридоре. Едва услышала мои шаги, обернулась, в глазах страх.
– Что с ним?
Я сдвинул плечами.
– Вы знаете, что с ним. Это уже не четвертая стадия, это последняя…
– Но он, – сказала она и запнулась.
Я кивнул.
– Несколько дней у него есть. Пусть это будут спокойные дни. Больше обезболивающего.
Я вышел, чувствовал ее вопрошающий взгляд, но не стал копаться, что она знает и насколько много. Некоторые вещи пусть остаются нераскрытыми, мы все пока что питекантропы, но скоро этот мир кончится, как и любая нераскрытость человеческих поступков.
Сингуляры смогут увидеть, что человек делал и даже думал в его прошлой жизни досингуляра, какие преступления совершил, а какие только замыслил, но кому та ерунда будет интересна?
Перед кафе Ингрид чуть задержалась, припарковывая автомобиль, а я вошел и сел за первый попавшийся свободный стол.
В первое время, помню, было интересно вот так рассматривать людей в кафешке или в баре, мгновенно собирая о них всю информацию, начиная от медицинской карты родителей, пребывания в яслях, детском саду, школе, поведение в обществе, награды и поощрения, приводы в полицию, премии, бонусы, сомнительные сделки, семейный статус, отзывы на работе, характеристики открытые и внутрикорпоративные…
