Все мужчины начали вонять. Запах вьётся в общем холле, с каждым проходящим человеком закручиваясь во все более сложный, составной аромат разных потных тел.
Но, оказалось, проблема даже не в воде – она в медсестрах и санитарках, которые давятся гневом в ту же секунду, как ты просишь ключик от тайной комнаты.
– Вы серьезно хотите?
– Воды нет, какой душ?
– Вы где собираетесь мыться?
– Вы заболеете, а нам это потом разгребать.
– Да мне не жалко, я открою (спойлер: нет).
Поскольку персонал меняется каждый день, я подобрала один универсальный ответ на всё:
Я держу удар уже неделю. Вчера я так отчаялась, что даже не проверила, открыта ли душевая – сразу пустилась в дебри жаркого спора по поводу закрытой душевой, а потом – на тему открытой.
Но сегодня, в мою последнюю ночь в тут, я поняла, что победила.
Как?
Одна из пациенток по просьбе санитарки принесла мне ключ лично в палату.
11 июня
Единственное время, когда мы пересекаемся с мужчинами, – это когда мы выходим в общий холл в столовую или за таблетками. Но я до сих пор не понимаю, можно ли нам общаться. Не переброситься парой фраз в очереди, а именно
Не могу сказать, что пациенты жаждут общения с другой половиной. Я говорила об этом с несколькими девушками, и все сказали, что боятся мужчин.
А про себя думаю: «Да, это ещё одна причина не доверять своему врачу».
.
Мужчин, конечно, снова меньше. Вот есть, например, мужчина по имени А. Он сюда попал после развода с женой. И судя по его активности в отношении женской половины, он пришёл, чтобы найти новую. А. рассыпается в комплиментах и много шутит. Его уже готовят к выписке.
.
Другой похож на Слендермена: высокий и худой, руки-палки. Голова бритая. Стоит за мной в очереди за таблетками. Другой спрашивает:
– А где ты взял кефир?
– Я? Я тут совсем недавно.
– Да нет, кефир ты где взял?
– Мгм.
– У тебя сейчас в руках была упаковка кефира, где ты его взял?
– Я сейчас лежу в пятой палате…
– Кефир. Кефир тебе дали в столовой?
– Я там пока что один…
– У тебя в кружке кефир, где его раздают?
– А, кефир. Да, в столовой.
.
Как-то вечером я выслеживала финального босса (санитарку), чтобы открыть душевую. Я шла по пустому коридору, как вдруг из темноты столовой меня окликнул голос:
– Девушка, девушка, идите сюда.
Я обернулась. Мужчина просто пришёл в столовую, куда нельзя ходить по одиночке, и уселся с телефоном. Ничего такого, да?
Решительно иду дальше, стучусь, но ответа нет. Все зря – санитарка в другом месте. Иду обратно.
– Девушка, да вы не бойтесь, идите сюда.
Игнорирую.
.
Этот самый странный. Он просто пришёл в женское отделение и уселся на диван перед телевизором. Мне объяснил, что пришёл за сигаретами, которые выдают раз в несколько часов.
Мы разговорились. Он только-только прошёл курс терапии током. Я резко повернулась к нему:
Не помогло. Я расстроенно выдохнула. И так бывает.
Мы долго говорили о том, какой путь он проделал, чтобы приехать сюда. Как долго он лечился в своём городе. Как жил надеждой, что в Москве ему помогут. О том, что он не знает, на что надеяться теперь.
На следующий вечер он снова пришёл, чем вызвал неприкрытую агрессию со стороны всех девушек. Оказалось, он начал ходить по палатам и спрашивать сигареты, чем нарушил безопасное пространство, которое мы все создаём каждую минуту.
Но теперь он лежит на диване, не давая другим присесть.
Я подхожу к девочкам и моментально заряжаюсь от них недовольством. Сейчас по телевизору должен быть сериал про слепую ясновидящую, в он занял три самых удобных места. Такие ритуалы нарушать нельзя.
Мы говорим как ни в чем не бывало, но каждая иногда поворачивается, чтобы упрекнуть, задеть его чем-то. Он прикрыл глаза рукой, словно собирается вздремнуть.
Медсестра, которая за всем наблюдает, делает очень слабые попытки вывести его отсюда, а в какой-то момент уходит сама. Он резко встаёт и подходит к ящикам ее стола.
Мы оцепенели. Там лежат наши вещи, запрещёнка.
Мы ругаем его, но никто не решается подойти. Выходит медсестра, видит всю картину: «А ты думал, ты так легко их найдёшь?»
В какой-то момент я устала от негатива и ушла в свою комнату. Н. вернулась чуть позже. Я спросила, как там обстановка.
– Ну, он вломился в кабинет к заведующему, теперь вызвали охрану.
Сегодня я его уже не видела.
15 июня
Вы не просили, но я написала…
В какой-то момент препаратов стало настолько много, что в организме произошли перемены на гормональном уровне – повысился пролактин. И что в итоге вышло? Месячные пропали на долгие и прекрасные 150 дней (и начались они, конечно, когда я надела белые джинсы). Уходя, они оставили презент, который я долгое время с ними не связывала, – молочные выделения из груди. Нет, вы прикиньте? Организм что, подумал, что я после родов восстанавливаюсь? Как, просто как?!
