— Бля, Слава. Не надо меня еще больше подогревать! — скольжу рукой в разрез ее платья, сжимая бедра. Мои губы уже жадно сминают ее губы, зубы кусают, а ладонь натягивает тонкие трусики, впиваясь тканью в промежность.
Нельзя трахать любимую женщину в туалете, нельзя так грубо и больно. Но моя крыша давно съехала.
Слава всхлипывает и впивается ногтями в мою руку, которая уже отодвигает тонкую полоску трусиков.
— Руслан, не надо, — сдавленно просит она. — Не надо, пожалуйста…
Но я ни хрена не понимаю, почему не надо. Меня накрыло дикой ревностью. Грубо отпихиваю её руку и без промедлений врываюсь в ее горячую плоть двумя пальцами.
— Руслаааан, — скулит, закатывая глаза, откидывает голову и бьётся затылком о кафельную стену. Мокрая. Хочет же. Но, сука, лицемерит. — Не… надо — задыхается.
— А с кем надо? — яростно рычу ей в губы. — С ним надо? Да?! — трахаю ее пальцами, собираю влагу, размазывая по клитору и снова врываюсь в неё уже тремя пальцами. — Смотри мне в глаза! — хватаю за скулы, вынуждая смотреть на меня. — Ты что, сука, творишь? — спрашиваю, продолжая движения пальцев. — Я же сейчас грохну его!
Слава хочет что-то сказать, но срывается на стон и кончает, содрогаясь. Притягиваю желанные губы к себе и жёстко целую, глотая ее оргазм. Вынимаю из нее пальцы, облизываю их, смотря ей в глаза.
— Это всё мое. Поняла?! Похрену, что мы имеем. Ты или моя, или…
— Ты больной на всю голову, Чернов. Коган же уберет тебя. Просто уходи. Ради бога! — толкает меня в грудь, ударяя. Отпускаю ее.
— Да с хера ли я должен уйти и оставить тебя ему?! Иди в мою машину, — вручаю ей ключи от своей тачки. Не берет. Ключи со звоном падают на плиточный пол. — Иди в машину, я сам поговорю с Коганом.
Разворачиваюсь, чтобы выйти, но теперь Слава хватает меня за руку, останавливая.
— Руслан, не надо! — в голосе мольба и страх.
— А ты за кого сейчас боишься?! За меня или остаться без этого кошелька?
Получаю хлесткую пощёчину.
Щека горит. Но мне не привыкать получать по морде.
Слава обходит меня и ложится на дверь спиной.
— Я с ним не сплю! — зло выдает она мне. — В дела моего отца не лезь. Я сама разберусь. А боюсь я за тебя, идиота такого! Всё, просто уезжай. Завтра встретимся в моем кафе, поговорим.
— Да, конечно, слышал я эти сказки. Вылавливай тебя потом опять, — ухмыляюсь.
— Я обещаю, что приеду, Руслан. И мы спокойно поговорим. Но если ты сейчас уедешь. Если вмешаешься, никогда меня больше не увидишь.
Сгребаю ее платье на груди, дергаю на себя.
— Ты что из меня какого-то лоха делаешь? Я по-мужски с ним разберусь.
— Ну, пожалуйста, Руслан.
Хнычет.
— Пожалуйста. Я очень прошу, — уже сама прикасается к моим губам и нежно целует. Так неожиданно проникновенно, как никогда раньше.
— Ладно. Завтра в двенадцать. Если не придешь, я иду к Когану.
— Хорошо. Всё. Уходи теперь.
Снова зацеловывает меня в уголки губ и выбегает из туалетной комнаты…
— Всё хорошо? — спрашивает Константин, помогая надеть мне шубу, когда мы покидаем аукцион.
— Хорошо, — выдыхаю, пытаясь дышать ровно. — А что, выгляжу не очень? — усмехаюсь, пытаясь за шутками скрыть свою растерянность.
Чувствую себя отвратительно после того, как кончила в туалете этого чудного заведения.
Чернов! Будь он неладен.
Сегодня я четко осознала, что жизни Руслан мне не даст.
В моих силах устранить его, как триггер, средствами Когана. Но жизнь от этого не заиграет новыми красками. Я запуталась в своих чувствах. Люблю Чернова безумно и так же люто ненавижу. И жить без него не могу, и с ним не могу. А это значит, что Коган, насколько бы совершенен он ни был, не сможет меня привести в чувства.
Чернов в моей голове неистребим. Его рвёт на части и меня вместе с ним. Я выбираю страдать с Черновым вместо стабильной, размеренной жизни с Коганом. Я идиотка. Но, похоже, другого варианта у нас нет. Руслан не отступит, а я не смогу его стереть из своей жизни.
— Ты всегда шикарна, в любом своем состоянии, — спокойно отвечает Константин и подаёт мне руку, выводя из здания.
Как ненормальная, бегаю глазами по парковке в поисках машины Руслана. Выдыхаю, только когда не нахожу. Ну хоть раз меня послушал. Уехал от греха подальше.
Домой мы едем спокойно.
Точнее, это Константин расслабленно ведет машину, а в моей голове ссорятся тараканы. Я пытаюсь подобрать слова для Константина. Мне нужно уходить. Лицемерие – жить с ним и давать надежду. Это отвратительно.
Эх, прости, папочка, бизнес мне не спасти. Головой понимаю, что Коган – это стабильность и благополучие, но я не дружу с головой. От слова совсем.
Молча доехали до дома. Константин паркуется в гараже, выходит первый, открывает дверь для меня и подает руку. Он всегда галантен и обходителен. Он умеет тонко делать комплименты. Он умён, может вовлечь меня в любую беседу, и я буду слушать его с открытым ртом. А мне, идиотке, нужен Чернов. Такой же дурной, как и я.
Проходим в дом, Коган помогает мне снять пальто и ведет в гостиную. Хочу сразу подняться наверх, в свою комнату, чтобы переспать с этой мыслью и, скорей всего, утром расставить все точки.
