— Спасибо, — ответил правитель и принялся за еду. Он был так голоден, что устрашающие размеры куска его только обрадовали.
На ноги Найл поднялся только через два дня. К этому времени походная колонна уже покинула ивовые рощи и теперь пересекала некое подобие степи — по сторонам простирался высокий ковыль.
Трава как трава — не ядовитая, не зубастая, без щупалец и усыпляющих ароматов. Близость к Великой Богине выражалась лишь в том, что вымахали сухие серые стебли вдвое выше человеческого роста. Путникам приходилось продвигаться практически вслепую, заросли травы не позволяли видеть дальше вытянутой руки. В шаге перед лицом — сплошная колышущаяся стена.
Хуже всех доставалось паукам. Они голодали, а охотиться не могли — не видели добычи. Найл хорошо ощущал их состояние: почти склеившийся холодный желудок, боль в отдающих последние силы мышцах, пустоту в бесполезном сознании. И самое обидное — вокруг кипела жизнь. По сторонам стрекотали, попискивали, чавкали, шуршали невидимые существа, над головами проносились мухи, кузнечики и травяные блохи, временами под ноги попадались выеденные хитиновые панцири. Людям хорошо, они запаслись вареной рыбой и водой, а вот смертоносцы мертвечину есть не могли, им требовалась живая добыча.
— Как ты определяешь, куда мы идем? — спросил правитель, найдя во главе колонны принцессу.
— Здравствуй, Найл, — с непонятным ехидством в голосе улыбнулась Мерлью. — Как себя чувствуешь?
— Прекрасно, — пожал правитель плечами. — Так все-таки — как ты ухитряешься ориентироваться на дне этого травяного моря?
— Симеон советовал двигаться в сторону холма. Время от времени я просто останавливаюсь и даю колонне пройти вперед. Если в конце просеки видна вершина холма, значит, идем верно. Если вершина оказывается левее или правее — бегу вперед и уточняю направление. Через траву пробиваться трудно, люди быстро устают. Но, думаю, завтра к вечеру будем там, на склоне.
— До завтра смертоносцы попадают от голода.
— А почему они не охотятся, если такие голодные?
— Может быть, ты видишь, на кого? — театрально развел руками Найл.
— Не вижу, — согласилась Мерлью. — Но впереди с дороги постоянно кто-то отбегает.
— Смертоносцам этого «кого-то» нужно увидеть, парализовать волевым ударом, а уж потом впрыснуть яд. Не умеют они охотиться вслепую!
— И что ты предлагаешь?
— Да есть одна мысль. Веди людей вперед, через полчасика остановись и подожди меня. Договорились?
Принцесса кивнула, и Найл повернул назад, мысленно позвав Дравига.
— Рад слышать тебя, Посланник Богини! — откликнулся старый паук.
— Останови своих смертоносцев, Дравиг. Я сейчас подойду.
За время, минувшее с момента выхода из города, смертоносцев стало больше: некоторые малыши, поначалу сидевшие на спинах паучих, подросли достаточно, чтобы обрести самостоятельность. Хотя росту в них было от силы по колено, числом они не уступали взрослым.
— Дравиг, пусть пауки выстроятся в этом направлении, — Найл махнул рукой поперек тропы, — примерно в шаге друг от друга.
— Хорошо, Посланник Богини. — Седой смертоносец даже не поинтересовался ни зачем это нужно, ни как долго им стоять.
Нагнав людей, Найл также выстроил их поперек тропы, но с интервалами шагов по пять, приказал орать как можно громче, а тем, у кого нет копий, — хлопать в ладоши, после чего направил в сторону ожидающих пауков.
Итоги облавы оказались неожиданно удачны: из числа смертоносцев без добычи не остался никто. Даже восьмилапая малышня наловила каких-то червячков и блошек. Трех блох, десяток разноцветных гусениц и одну огромную саранчу накололи на копья люди, тем самым обеспечив себе на ужин жаркое. К сожалению, ковыльные дебри взыскали за отнятое богатство немалую плату: предсмертным ударом ноги саранча перебила позвоночник одной из гвардейцев принцессы, а крупный темный зверь, прорываясь через оцепление, затоптал двух взрослых смертоносцев и пятерых паучат. Поскольку каждый из охотников был занят собственной добычей, объединить усилия против сильного врага восьмилапые не успели.
Стыдно признаться, но гибель соратников почти никому не испортила настроения. Смертоносцы наконец-то наелись досыта, а сытое брюхо мало располагает к грусти, да и перед людьми, успевшими доесть рыбные припасы, отступила перспектива нового голода.
— Может, организуем привал, раз уж место тут такое сытное? — предложила принцесса. — Вода у нас еще есть, а провизии подзапасти стоит.
Найл пожал плечами.
— Значит, отдыхаем, — сделала вывод Мерлью.
Проблемы с костром тоже не возникло — сухие и толстые стебли ковыля пылали с завидным жаром, и хотя прогорали они очень быстро, вокруг их было сколько угодно. Заминка вышла только в том, что прежде чем взяться за кресало, принцесса Мерлью заставила уже глотающих слюнки путников буквально выщипать всю траву вокруг будущего кострища в радиусе сорока шагов. Дочь Каззака не хотела устраивать степной пожар.
Гусениц, по совету Найла, закопали под будущим очагом, а блох и саранчу запекли в собственных панцирях.
