С губ очаровательной Ганны, воспитанной отцом-проповедником, не сходила гордая улыбка покорительницы природы. Влюбленной в бескрайние просторы Айдахо девушке все было нипочем — и лютая злоба завистников, и свист бандитских пуль, и грозные раскаты индейских барабанов. И только мужественному охотнику, не раз выручавшему ее в беде, удалось поразить ее сердце. Но ему самому было не до сантиментов. Последнее, о чем он подумал, — это шашни с какой-то девчонкой… Безразлично — почитательницей Библии, красоткой, или искательницей приключений. Наших героев ожидает тернистый путь от непонимания к яростному желанию, которое заставит отбросить предрассудки, отдавшись испепеляющему чувству.
Посвящается ЧАКУ БЬЯНКИ, обожающему горы, романтику, и моему мужу, который раскрыл передо мной неведомой красоты штат Айдахо и вдохновил меня на написание этой истории.
Смерть! где твое жало?
Ад! где твоя победа?
«Смерть, — уже позже думала Ганна, — зачастую приходит так же неожиданно, как и друг». Никто не помышлял, что этот прекрасный весенний день закончится так трагично.
Канада — страна, где дуют пронизывающие, ледяные ветры. Но сейчас лишь вершины гор были окутаны снегом, а солнце ласково улыбалось отточенным ветром каменным скалам и широким просторам долины Северного Айдахо.
Деревянные дома прижимались к извивающейся ленте реки, пересекающей Канаду и бегущей по Айдахо, а затем петляющей по территории Монтаны и снова возвращающейся в Канаду. Из каменных труб, обмазанных смесью из глины и соломы, лениво поднимались серые клубы дыма. Возделывая земли для посева сельскохозяйственных культур, мужчины трудились на вырубке леса. Оставляли только самые старые, большие деревья, так как выкорчевывание пней было очень тяжелой работой. Они-то и создавали видимость межи среди широких гряд нежных ростков бобов и кукурузы.
На пастбище, наполовину дикорастущем, наполовину возделанном лугу, паслись коровы с выступающими на боках ребрами. Животные щипали траву под присмотром маленького мальчика, который, казалось, был больше поглощен строганием удочки для рыбной ловли, нежели наблюдением за скотом.
Был теплый весенний день, и Ганна Макгайр, несшая воду в грубой деревянной бадье, остановилась и улыбнулась рассеянным солнечным лучам, проникавшим сквозь густые кроны деревьев и дразняще игравшим на медных прядях волос, мелкими колечками обрамляющих ее лицо, и густых ресницах, окаймляющих ярко-голубые глаза. Она радовалась этому нежному потоку света, мягко согревавшему лицо, так как знала, что это ненадолго и что порыв северного ветра может в любой момент прокатиться по долине и очень быстро прогнать тепло с так и непрогретой земли.
Хотя был уже май, но земля оттаяла только на поверхности, а чуть глубже была словно камень и оставалась недоступной для плуга. За день до этого девушка слышала, как несколько мужчин, вернувшихся грязными и уставшими с лесоповала, расстроенно говорили об этом.
— Здравствуйте, мисс Ганна! — окликнул ее кто-то приветливо.
Повернувшись, она улыбнулась:
— Привет, Эрик. Как здоровье твоей матери?
— Намного лучше, спасибо, — ответил мальчик с такой озорной усмешкой на лице, что было совершенно невозможно удержаться от смеха.
Вчера мать мальчика пережила сильное нервное потрясение, когда се маленький проказник напустил в сахарницу муравьев. Ганна вспомнила, как, оправдываясь, он объяснял, что хотел попугать только свою сестренку, но никак не мать.
Переложив деревянную бадью из одной руки в другую, Ганна строго посмотрела на тонкую жердь, которую пес мальчик на плече.
— Эрик, занятия в школе начинаются через полчаса, ты не забыл?
— Нет, мисс Ганна. Это удочка Флетчера, а не моя. Я только хочу принести ему. Видите, с такой удочкой для крючка нужно совсем небольшое грузило? — Он показал ей крючок, и Ганна, выросшая на берегу Миссисипи, увидела, что к крючку было привязано совсем маленькое свинцовое грузило.
— Эрик, мне кажется, что здесь необходимо грузило намного больше. Ты уверен, что оно утопит крючок? — серьезно спросила Ганна.
— Обязательно! — откликнулся Эрик весело. — Вот бы посмотреть на лицо Флетчера в этот момент.
— Давай, возвращайся, Эрик. И забудь о грузиле, — добавила она, заметив хитрое выражение на лице мальчика.
— Ну, мисс Ганна…
— Посмотрю, как ты успеешь прийти вовремя в школу. И надеюсь, что твоя чернильница не будет снова забита грязью.
Кинув на учительницу укоризненный взгляд, мальчик пробормотал в ответ что-то невнятное и убежал. Ганна ласково посмотрела ему вслед. Этот мальчишка был одной из тех причин, по которым время от времени она находила работу преподавателя географии, правописания и арифметики настоящей нервотрепкой. Но ее отец частенько любил говорить: «Терпение и труд все перетрут». И эта наука оказалась самой сложной с тех пор, как она приехала в Айдахо.