Витя ощутил, как заныл живот. Мужчина к внезапно появившемуся родственнику был настроен отнюдь не доброжелательно. В конце концов, ему ничего не стоило похоронить их тут обоих, и никто никогда не узнает, что с ними случилось.
Шершень абсолютно не смутился.
— На‑ам надо до‑о‑мой, — нараспев удлиняя гласные, сказал он без приветствия.
«Ну и отношения у них», — подумал Витя и сжался, предчувствуя, что здоровяку такая безапелляционность может не понравиться. Какие‑то два пацана, один из которых отдаленный родственник, заявились на кладбище вечером после рабочего дня и требуют доставить их по месту жительства. Это ли не наглость? Будь он постарше, сам бы всыпал ремня за такую наглость.
Однако здоровяк взмахнул седой гривой и криво ухмыльнулся. Во рту его сверкнул золотой зуб.
— Опять влип?
Витя с удивлением посмотрел на Шершня. Что значит, опять? Для вечно веселого, улыбающегося увальня это приключение — далеко не первое? Он считал своего друга кем‑то вроде Винни‑Пуха, добрым, безвредным и абсолютно мирным школьником, а оказывается…
Шершень неопределенно мотнул головой.
— Понятно, — ответил мужчина. — Хвоста хоть не было, проверил?
— Нет, — ответил Шершень. — Все чисто.
— Ладно, подождите.
Мужчина зашел в сторожку, при этом она будто бы перевалилась с одного бока на другой и жалобно скрипнула. Послышался звон ключей, шторка на окне задернулась, свет погас. Мужчина вышел и закрыл дверь на замок.
Ни слова не говоря, он махнул рукой и направился в темноту.
От всего произошедшего Витя буквально онемел. Когда же во тьме перед ним, словно из ниоткуда, материализовалась черная Волга, поблескивавшая хромированными молдингами, он и вовсе потерял дар речи.
— Быстро! — скомандовал мужчина, открывая заднюю дверь.
Друзья залезли в машину. Витя скорее услышал, чем осознал, как стучат его зубы — не от холода, а от впечатлений.
Мужчина завел автомобиль, вырулил на дорожку, и они подъехали к шлагбауму, который сразу же открылся.
— Дерьмом воняет, — сказал мужчина. — Это к деньгам.
Больше он не проронил ни слова.
Через двадцать минут летящая стрелой по пустынной Москве черная Волга подъехала к книжному магазину перед Витиным домом.
— Дойдете? — спросил он Шершня.
— До‑ой‑дем.
Они вылезли из машины, которая развернулась и сразу скрылась из виду.
Шершень посмотрел на часы.
— По‑оло‑вина де‑е‑евятого, — сказал он. — На‑а‑деюсь, ты‑ы ууспел.
У Вити не было слов, чтобы ответить другу. Он просто стоял и смотрел на его улыбающееся лицо.
— По‑о‑том все расска‑а‑ажешь, — сказал Шершень. — Беги до‑о‑мой.
Витя бросился к дому. Шмыгнул в арку, едва не сбил с ног распивающего портвейн прямо из горла алкаша и, пробежав от начала дома к своему подъезду, метров за двадцать вдруг замер. Буквально застыл на месте.
У подъезда стояла милицейская машина.
Так и должно было случиться, — окаменев, подумал он.
Витя тут же вспомнил, что вещественное доказательство находится у него в сумке и, резко развернувшись, бросился назад.
Он бежал, не разбирая дороги, ноги путались в опавших листьях, глаза застилали слезы обиды и отчаяния. Дыхание сбилось, шапка слетела с головы, но он не стал возвращаться и искать ее.
И только продравшись сквозь кусты бузины, когда он рывком открыл сумку, выудил оттуда вонючий ящичек и бросил его в колодец, Витя, наконец, почувствовал себя легче.
Ему там самое место, — подумал он. — В колодце Моцарта.
Проходя мимо гаражной свалки, он стащил с плеча сумку, достал из нее единственную ценную для него вещь — фонарик и, хорошенько подумав, забросил ее в самый центр мусорной горы.
Взвизгнув, оттуда дали деру несколько черных котов.
Витя включил фонарик. Яркий луч, высвечивая узкую тропку под ногами, вел его вперед, навстречу неизвестности.
2010 год
Заброшенную котельную он увидел издалека. Грязно‑коричневую трубу и само приземистое кирпичное строение увивали высохшие ветви какого‑то вьющегося растения. Они были похожи на черные кровеносные сосуды, из которых внезапно откачали кровь.
Тропинку к котельной преграждал забор из сетки‑рабицы, а чуть правее, там, где раньше был довольно густой лес, стояли бульдозеры и экскаваторы.
Преодолеть хлипкую конструкцию оказалось непросто. Сетка раскачивалась под его весом и в конце концов он рухнул на другую сторону, едва успев сгруппироваться.
— Черт! — ругнулся Виктор, оказавшись на мокрой земле. Чуть повернувшись, он охнул от боли. Под правым бедром, на которое он приземлился, торчал большой острый камень. Джинсы в том месте порвались, из бедра сочилась тонкая струйка крови.
— Фигня… — прошептал он, прислушиваясь к тишине.
Огороженный строительный участок, судя по всему, никак не охранялся. Левее и чуть поодаль от здания котельной располагались несколько безжизненных бытовок. Скорее всего, в самом ближайшем времени здесь все сравняют с землей и начнут строительство нового микрорайона.
Удивительно, что пустырь продержался так долго, — подумал он и начал приподниматься, когда услышал какой‑то странный шорох, будто бы кто‑то крался в густой траве.
Ветер? Крысы из гаражной свалки?
Виктор подобрался и напряг слух.
