Они быстро поднялись на третий этаж и повернули направо. Перед ними простирался длинный светлый коридор, похожий на те, что часто показывают в фантастических фильмах. Его центральная часть оказалась застеклена и из нее открывался вид на обе стороны больничного здания.
— Смотрите! — шепотом сказал Витя, указывая на большие окна стерильных помещений с огромными голубоватыми лампами.
— Операционная, — Николай Степанович всмотрелся в застывших над хирургическим столом мужчин и женщина в белых халатах, колпаках и марлевые повязках. — Может быть, твой друг сейчас там.
Витя не смог себя заставить снова повернуть голову в том направлении. Это было слишком жутко.
— Вы не видите? — дрожа спросил он. — Это не он там?
— Лица не видно за шторкой. Не вижу… Идем быстрее!
— А что мы будем делать, когда найдем его? — вдруг спросил Витя и понял, что о самом главном он не подумал.
— Молодые люди… извините, а вы куда направляетесь? — вдруг раздался мужской голос позади. — Туда посторонним вход воспрещен.
Витя медленно повернулся и увидел мужчину в белом хирургическом облачении, похожем на ангельское одеяние. Он появился словно бы ниоткуда и теперь стоял в двух шагах позади.
— Срочная телеграмма начальнику хирургического отделения, — сказал дрогнувшим голосом Николай Степанович. Вид врача в полном облачении выбил его из колеи. Он полез в сумку, и Витя успел заметить, как сильно дрожат руки почтальона.
— Э-э… — сказал мужчина бархатным тембром и слегка улыбнулся. — Вообще-то — я начальник хирургического отделения. Андрианов Сергей Александрович.
— Вам… и есть телеграмма… — Николай Степанович продолжал рыться в безразмерной сумке, а Витя спинным мозгом чувствовал приближающийся провал — ужасающий и неизбежный.
От стыда и страха он не знал куда смотреть. Взгляд его поневоле возвращался к окнам, где над столом, освещенным яркими лампами, склонились люди в белых халатах.
— Скажите, — вдруг выпалил он, — сегодня вам мальчика привозили? Десятиклассника после драки.
Доктор посмотрел на Витю удивленным взглядом.
— Прокопьев что ли? Из пятой палаты?
— Да, Шершень! Ой… Влад Прокопьев…
— Полтора часа назад закончена операция. Состояние средней тяжести, но он здоровяк. Если не считать перелома ключицы, остальное, в принципе, в норме… лицо конечно, пришлось зашить, но ничего, зарастет. Шрамы украшают мужчину… — Он вдруг спохватился, глаза его чуть расширились. — А вы, собственно…
Николай Степанович наконец выудил из сумки белый прямоугольник с надписью «Правительственная телеграмма» и всучил его нахмурившемуся доктору.
— Срочно подтвердите участие съезде телефонограммой горком Соловьеву, — прочитал врач.
— Что это? Это мне?
— Вам, — подтвердил почтальон. — Сказали доставить срочно в руки.
— Черти что… работать не дают! — Доктор развернулся и не сказав больше ни слова, быстрым шагом отправился назад по коридору.
Они дождались, пока он скроется из виду и чуть ли не бегом ринулись вперед. Нельзя было терять ни минуты.
Миновав развилку коридоров, они притормозили. С левой стороны в освещенном лампами дневного света помещении располагались три лифта — два обычных и один грузовой с большими дверями и круглыми окошками, похожими на иллюминаторы на подводных лодках.
Еще левее, за дверью с мутным стеклом, над которой висел красный короб с надписью «Пожарный выход» находилась лестница.
Внизу послышался топот ног, за ним раздался отдаленный женский голос:
— Куда вы, молодой человек⁈ Стойте! Туда нельзя!
— Бежим, бежим! — вскрикнул Витя. — Они уже здесь!
Николай Степанович остановился, посмотрел на мальчика и покачал головой.
— Иди, спасай Шершня. Я попробую их задержать хоть немного. Поспеши, сам понимаешь, надолго меня не хватит. — Он нажал кнопку грузового лифта, открыл двери пожарного выхода и шагнул вниз.
Витя метнулся было за ним, но дверь на мощной пружине захлопнулась перед носом, голоса внизу стали слышны еще отчетливее. Грузовой лифт поднялся на этаж, огромный зев с треском распахнулся и застыл в ожидании пассажиров.
— Пятая, пятая, — шепча под нос номер палаты, Витя ринулся по коридору, на ходу налетел на кадку с фикусом и опрокинул ее на пол. Фикус упал как поверженный солдат — с глухим шелестящим звуком. Горшок лопнул на две части, обнажив коричневатый плотно спрессованный ком земли, повторяющий форму кадки. Ком был пронизан белесыми корешками, тонкими, как слепые черви. Вите показалось, что, оказавшись на свободе, вся эта масса стала шевелиться и двигаться, пытаясь дотронуться до его ноги.
Он отпрянул и побежал вперёд, прижимая к себе портфель и постоянно оглядываясь.
Шум позади то нарастал, то затихал. Женские крики чередовались с ожесточенной борьбой и звонкими, похожими на пощечины ударами. С таким звуком мама отбивала мясо, когда его удавалось купить, чтобы потом оно было мягким и нормально жевалось. С оглушительным звоном что-то упало на пол, раздался мужской крик, полный боли и Витя съежился.
