Внезапно он понял, что далекий гул и взрывы прекратились и стало бесконечно тихо. Так тихо, словно бы кто-то одновременно выключил в доме все работающие телевизоры, радиоприемники и магнитолы – так бывало, когда изредка случались проблемы на подстанции и район, где он жил, погружался в темноту и тишину.
– Как тихо, – сказала Лена, взглянув в небо, затянутое серой вуалью.
– Когда мы уже придем? – не то спросил, не то простонал Денис, потирая виски.
– Скоро, – ответил ему Давид. – Уже рядом.
Чуть левее, в глубине леса послышалось журчание. Возможно, это был тот самый ручей, вдоль которого они шли к озеру.
– Этот ручей течет прямо позади штаба, – сказал Шаров, снова достав карту. – Там труднее идти, зато точно выйдем. Давайте к спустимся к нему и посмотрим.
Они свернули и быстро вышли к воде, хотя в этом месте ручей был похож на небольшую речку метра два с половиной шириной, берега которой поросли осокой и мелким кустарником.
Вдоль правого берега змеилась едва заметная тропка. Молча группа направилась по ней, но не пройдя и двадцати метров, Шаров вдруг остановился.
– Тихо! Смотрите!
– Что? Там кто-то есть? – послышался позади него шепот.
– Там кто-то… вроде кто-то рыбу ловит…
Они прокрались еще метров пять и, затаившись за большим кустом, увидели, что в небольшом изгибе ручья, на возвышающемся бережку сидит девочка лет тринадцати и сосредоточено смотрит на поплавок на натянутой течением леске.
Она была так увлечена, что буквально ничего не видела и не слышала вокруг. Рядом с ней лежал старый «взрослик» – велосипед темно-синего цвета. Выглядел он так, словно достался ей от деда.
Шаров сделал еще шаг, под ногой треснула ветка и девчушка резко повернула голову.
Взгляды их встретились. Шаров заметил в ее глазах немое удивление, испуг, а еще – любопытство. Она словно была шокирована, увидев в лесу группу одетых в спортивные костюмы школьников.
– Эй, не бойся, – Шаров поднял обе руки, показывая, что не причинит ей вреда. – Мы из города.
В ней явно шла борьба. С одной стороны она хотела вскочить и немедленно пуститься наутек, с другой – это значило бросить удочку, велосипед и трепыхающийся в темной холщовой сумке улов.
«Но чего она может бояться в родной стране?» – подумал Шаров. Даже если они заблудились и каким-то образом вышли за пределы части, оказавшись поблизости от одной из деревень в области… чего ей бояться? Пресловутого Моцарта? Она вряд ли даже он нем слышала.
– Меня зовут Илья Андреевич, я руководитель школьного отряда «Зарницы», – сказал он, показывая на ребят, показавшихся из-за его спины.
Увидев среди них двух девочек, рыбачка слегка успокоилась.
Она смахнула прядь волос со лба, вытащила из воды удочку и положила ее рядом с собой.
– Зарница? Это что такое? – спросила она, выражаясь немного странным говором и рассматривая их как каких-то внеземных пришельцев.
– Ты не знаешь, что такое «Зарница»? – спросил Шаров.
Лена и Лиза переглянулись.
Червяков скептически покачал головой.
– Деревня, – прошептал он насмешливо.
– Нет, никогда не слышала.
Можно было предположить, что она шутит или пытается их разыграть, – так бы и подумал Шаров, но глядя в ее голубые распахнутые, абсолютно невинные глаза, он отбросил эти мысли.
– Это пионерская военно-патриотическая игра, когда…
– Так вы пионеры? – она с сомнением покачала головой.
– Конечно! – Петя Марченко извлек из кармана куртки красный галстук. – А как же?!
Вид красного галстука, кажется, ее слегка успокоил, хотя она по-прежнему, кажется, была готова вспорхнуть в любое мгновение, словно испуганная птичка.
– А… почему вы не эвакуировались? Все дети… все школьники давно эвакуировались, а вы почему…
Ребята переглянулись.
– Это зачем? – спросил Витя. – Из-за учений что ли?
Она взглянула на него испуганно, но ничего не ответила.
– Как тебя зовут? – спросил Шаров. – Почему ты сидишь одна?
Девочка пожала плечами.
– Я Катя Орлова. Живу в деревне Рожновка тут недалеко. Папа ушел на фронт… а больше у меня… никого нет… в детдом я не хочу. И… – она шмыгнула, – надо где-то еду брать. В деревне совсем ничего нет.
Ее худое изможденное лицо дрогнуло.
Шаров почувствовал, что реальность ускользает от него с ужасающей скоростью. Ребята, потрясенные ее словами, молчали.
– Это такая шутка у тебя? – первым подал голос Червяков. – Какой еще фронт? Афган что ли?
Девочка поджала губы.
– Что еще за Афган? Вы что ли хотите меня разыграть? Почему вы так странно одеты?
Шаров почувствовал, что сердце его ушло в пятки.
– Что значит, странно? Мы на «Зарнице», спортивные костюма, кеды, шапочки, сумки. Про какой фронт ты говоришь? Куда ушел твой папа? – он чувствовал, что с трудом задает эти вопросы, понимаю всю их нелепость.
– Ну вот что! – девочка вдруг вскочила и принялась сматывать леску на деревяшку. – Что значит, какой фронт? Вы что, с Луны свалились? Всех мужчин, у кого нет брони, забирают на войну с фашистом! – Глаза ее сверкнули. – Всех! В нашей деревне никого не осталось!
