Кротость (prates) горячо приветствовалась Аристотелем. Он не любил крайностей и стремился к «золотой середине», видел в praotes качество умеренности, «средство, позволяющее сохранять равновесие между гневом и безразличием»[108]. Слово «кротость» использовалось также для характеристики прирученных животных и потому являлось синонимом не «слабости», а скорее умения сдерживать силу. Это качество сильной личности, которая может быть госпожой себе и слугою другим. Кротость есть «отсутствие склонности утверждать свои права в присутствии Бога или человека»[109]. Это особенно ценно в пастырях, которые также должны использовать свою власть только в духе кротости (1 Кор. 4:21, 2 Тим. 2:25).
«Смиренномудрие» и «кротость» образуют естественную пару, ибо «кроткий человек мало думает о своих собственных желаниях, как и смиренномудрый о своей выгоде»[110]. Обоими качествами обладал Господь Иисус, Который говорил: «…ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29 (praos… kai tapeinos); ср.: 2 Кор. 10:1).
Третье и четвертое качества также могут считаться парными, ибо долготерпение (makrothymia) есть продолжительное терпение, проявляемое по отношению к очень тяжелым людям, которое и Бог во Христе проявил по отношению к нам (напр.: Рим. 2:4; 1 Тим. 1:16). Фраза же снисходя друг ко другу говорит о том взаимном терпении, без которого ни одна группа людей не сможет жить в мире и согласии. Любовь названа последней в череде всех качеств — она объемлет предшествующие четыре и становится венцом добродетелей. «Любить» — значит желать благо другим. Связующие свойства любви отмечаются и в Послании к Колоссянам 3:14.
Вот как называются пять основополагающих камней, составляющих фундамент христианского единства. Если их нет, то единство невозможно. Когда же в фундамент взаимоотношений закладывается подобная связка, есть надежда, что видимое единство будет проявлено. Никакое единство не сможет снискать благоволения Божьего, если оно не будет следствием благости.
<p>2. Единство христиан как следствие единства нашего Бога (ст. 3–6)</p>Даже беглое прочтение стихов 3—6 (некоторые исследователи принимают их за часть христианского гимна или Символа веры, читаемого при крещении) поражает многократным повторением слова «один» — оно появляется 7 раз. Более внимательное прочтение позволяет увидеть, что три раза из семи оно относится к Триединому Богу (один Дух, ст. 4; один Господь, ст. 5, то есть Господь Иисус; и один Бог и Отец всех, ст. 6), а еще четыре связаны с нашей христианской жизнью и говорят о наших взаимоотношениях с Троицей. Это можно выразить тремя простыми утверждениями.
Во–первых, существует одно тело, так как есть только один Дух (ст. 4). Этим Телом мы называем Церковь. Тело Христа (1:23) составляют верующие как из евреев, так и из язычников. Причем своим единством Церковь обязана одному Святому Духу, Который пребывает в ней и животворит ее. Павел об этом пишет так: «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор. 12:13). Таким образом именно один Дух Святой делает из нас одно тело.
Во–вторых, у нас одна надежда, связанная с нашим призванием (ст. 4), одна вера и одно крещение (ст. 5), которые МЫ обретаем потому, что существует только один Господь. Ибо Господа Иисуса Христа мы считаем единственным объектом веры, надежды и крещения всего христианского народа — именно во Христа Иисуса мы уверовали, в Него мы были крещены (напр.: 1 Кор. 1:13, Гал. 3:27) и Его пришествия мы ждем с невыразимой надеждой.
В–третьих, существует одна христианская семья, включающая всех (ст. 6), потому что есть один Бог и Отец… Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас. В некоторых манускриптах мы встречаем фразу «во всех вас», где разъясняется, что «все», кому Бог есть Отец, это только «все христиане», а не «все люди» или просто «всё» (то есть вселенная). Армитаж Робинсон называет добавленное местоимение «робким проблеском»[111]. Возможно, так оно и есть. Несмотря на то что в подавляющем числе манускриптов нет этого местоимения, оно представляется мне правильным проблеском. Ибо те «все» над, чрез и в которых Бог есть Отец, и есть Его семья, Его искупленные дети (ср.: 1:2,17; 2:18–19; 3:14–15).
Итак, мы подошли к повторению трех вышеизложенных мыслей. Сделаем это в порядке, который обычно соблюдается при упоминании Троицы, — один Отец творит единую семью; один Господь Иисус является творцом одной веры, надежды и крещения; один Дух творит одно Тело.
