В этих стихах Павел переходит от «жертвенности… к ее противоположности — самоугождению»[138], от чистой «любви» к ее извращенной форме — «похоти». Греческие слова, означающие
В стихе 4 продолжается эта тема, но здесь речь идет уже не об аморальном поведении, а об элементарной пошлости.
Такой контраст поражает своей красотой. Сама по себе благодарность вовсе не является явным замещением пошлости, ибо последняя, по сути, эгоцентрична, а первая — Богоцентрична. Но, возможно, то, что хотел сказать Павел, можно выразить такими словами: «Поскольку сексуальная нечистота и любостяжание выражают эгоцентричное восприятие, благодарность есть действие прямо противоположное этому. В данном случае требуется противоядие, и таким противоядием станет признание Божьей благодати»[140]. Мне же кажется, что Павел еще яснее противопоставляет пошлость и благодарность в образах языческого и христианского взгляда на половые отношения. Конечно, негативным отношением к сексу христиане заслужили плохую репутацию. Доктор Мишель Форкольт, профессор истории систем мышления, написал «Историю секса» в шести томах. Рассказывая о своей работе в январском выпуске «Le Monde», 1977 г., он говорит о «самом тяжком наследии христианства — восприятии секса как греха». И это правда — некоторые из наших праотцов эпохи королевы Виктории вплотную подошли к такому определению. Причина, по которой христианам следует избегать пошлости, заключается не в искаженном взгляде на секс, его боязни или стыде, а в том, что мы руководствуемся высоким и священным пониманием интимных отношений как дара Божьего, которым мы можем пользоваться в определенных рамках. Любой дар Божий, включая и секс, есть повод для благодарности, а не для насмешек. Насмехаться над дарами все равно что принижать их. Благодарность за них Богу есть тот путь, идя по которому мы сохраняем достоинство благословений любящего Творца.
Какова же основная тема всей четвертой и части пятой главы? Эти главы читаются как живой призыв к единству и чистоте церкви. Более того, их главная тема объединяет правила христианской жизни (кто мы есть), христианского богословия (во что мы верим) и христианской этики (как мы живем). Тем самым подчеркивается, что сущность, мысль и действие неотделимы друг от друга. Ведь от того, кто мы есть, зависит то, как мы мыслим; а наше мышление определяет наши поступки. Мы — новое Божье общество, народ, оставивший прежнюю жизнь и начавший новую, — вот что Он сод ел ал из нас. Необходимо вспоминать об этом ежедневно, приобретая новую пищу для ума и помня, как мы «познали Христа… так как истина во Христе». Необходимо вести себя по–христиански. Мы должны быть активными в своей христианской жизни, ибо святость не есть некое состояние, в котором мы тихо дрейфуем. Нельзя пассивно наблюдать за той освятительной работой, которую ведет в нас Бог. Напротив, мы должны целеустремленно «отвергать» от себя все несовместимое с новой жизнью во Христе и «облекаться» в новый, соответствующий нашему положению стиль жизни.
