Послание к Евреям полностью

Истинность слова, пришедшего от Бога, подтверждалась не только одними человеческими свидетельствами, но Сам Бог подтверждал ее проявлениями Своей силы. Знамения, чудеса, дары как знаки реального присутствия Бога были явлены в изобилии, и не только для подкрепления Божьего слова, но и ради демонстрации Божьей суверенности. Чудесные доказательства Божьей силы и изобильное излияние даров Божьей благодати должны были не столько изумлять и поражать человеческое воображение, сколько явить всем царственную руку Бога. Чудесные дела совершаются по Его воле. Он действует из милосердия, ибо люди нуждаются в знамениях с неба; Он действует в силе, ибо люди нуждаются в подкреплении; Он действует по благодати, ибо люди нуждаются в дарах, чтобы служить Ему и прославлять Его. Благая весть есть сила Божья ко спасению всякому верующему (Рим. 1:16).

Мы должны быть особенно внимательны… чтобы не отпасть (2:1). Это предупреждение побуждает нас заново исследовать свое отношение к благовестию Христа. Для современного верующего представляют большую важность следующие три аспекта: историчность, ясность и непреходящее значение Христова Евангелия.

Это было сначала проповедано Господом (2:3). Неколебимая уверенность автора в истинности этих слов поразительно контрастирует со скептицизмом некоторых критиков новозаветного учения, сомневающихся в подлинности слов Христа всех четырех Евангелий. Дон Капитт, к примеру, утверждает, что «ложный культ Иисуса как человеческого бога должен существовать для того, чтобы слова истинного Иисуса когда–нибудь были вновь услышаны». Но непонятно, о каких «словах» говорит Капитт, отрицающий достоверность большинства евангельских доктрин. «Мы никогда не узнаем, какая часть всего евангельского учения принадлежит действительно Иисусу»[14]. А каким неизбежным разочарованием для христианской жизни чревато знакомство с таким откровенно скептическим высказыванием из того же источника: «Нельзя придумать ничего более неприемлемого, чем попытка сделать Его объектом поклонения…»[15] В результате откровение Нового Завета об Иисусе оказывается второстепенным делом.

Мы должны радоваться тому, что лучшие умы консервативного богословия продолжают заниматься этими важнейшими вопросами[16]. Данная тема продолжает оставаться на повестке дня современных дискуссий, посвященных исследованию Нового Завета, которые видят свою цель не столько в установлении авторитетности и христологичности евангельских высказываний Иисуса, сколько в рассуждениях о том, действительно ли Иисус произнес их. Очевидно, что здесь не место для подобных дискуссий, однако вполне уместно подтвердить истинность и верность новозаветного свидетельства и приветствовать титанический труд тех ученых, которые отдают свои силы делу защиты ключевых новозаветных доктрин. Здесь также вполне уместно напомнить о необходимости правильного и полного понимания этих вещей, чтобы уверенно нести Благую весть Христа тем, чья вера подорвана сомнением и скептицизмом радикального и деструктивного библейского критиканства.

Но в этой связи обнаруживается еще один момент. Евангелие не только истинно и верно, оно также уникально. Почти во все периоды христианской истории находились люди, предлагавшие суррогат Евангелия. В их убедительных, но опасных теориях говорилось о спасении через соблюдение религиозных обрядов, либо с помощью нравственных достижений, гуманных поступков, политических и социальных действий. Никто не отрицает права на существование всех этих факторов, за исключением одного — претендовать на роль альтернативы универсальной Благой вести, дарованной Богом по благодати через искупительную жертву Христа, которая, будучи единственным в своем роде событием, открыла человеку путь к спасению. Это откровение не должно ни искажаться, ни игнорироваться (2:3).

Одним из вариантов искажения Божественного откровения о спасении, распространившимся в последнее десятилетие, является теория «универсализма». Робинсон задает вопрос: «Разве нельзя допустить, что такой всесильной любви не сможет противостоять никто, и всякий с благодарностью и добровольно примет ее?»[17] Он уверен, что «ад, в итоге, просто невозможен, поскольку уже нет никого вне Христа»[18]. «Мир уже спасен. Ад сокрушен, и никто не попадет в него»[19].