У Бога нет «любимчиков». Социальные отношения никак не влияют на Божью благодать, которая дарована всем «от малого до большого» (8:11). Когда мы исповедуем собственные грехи и беззакония, Бог обязуется услышать нас и простить, и забыть их. Когда мы решаемся забыть что–то, мы только сильнее сосредоточиваемся на своих стараниях, не в силах избавиться от воспоминания. Но Бог говорит: «Я буду милостив к неправдам их и грехов их и беззаконий их не воспомяну более» (8:12). Бог помнит о Своем милосердии и забывает наши грехи. Только дьявол постоянно напоминает нам о наших прежних грехах и наших нынешних слабостях.
<p>3) Христиане — послушные служители</p>Служение живому Богу нельзя рассматривать как периодическое исполнение церковных обязанностей или даже как ответственное христианское задание. Здесь использовано слово latreuein, означающее «исполнение священного служения при полном послушании» (Уэсткотт). Такое служение неизменно подразумевает благоговейное и трепетное отношение к Богу. Описывая вечный город Бога, апостол Иоанн говорит, что там «рабы Его будут служить Ему» (Отк. 22:3). Такое служение исполнено благодарением Богу за то, что мы больше не слуги греха, а Его слуги. Искупленные Господом не только «так… скажут» (Пс. 106:2), но и принесут Богу нечто более важное, чем слова, а именно: свое свидетельство верности и поклонение. Благодарность верующих за искупление выражается также в абсолютном подчинении воле Бога и абсолютном одобрении всех Его дел.
<p>9:15–22</p><p>15. Вечное наследие</p>Мы уже знаем, как прекрасно и убедительно автор послания повествует о вечном и неповторимом деянии, совершенном Христом, и удивляемся красочности словесных средств, с помощью которых он рисует то «лучшее», что несет Благая весть. Чтобы лучше донести до читателя мысль о превосходстве Христа и о преимуществах нового завета, автор дает несколько впечатляющих иллюстраций: одну, касающуюся правового аспекта, а остальные — библейского. Первая соприкасается с реалиями обыденной жизни, а остальные — с тематикой Священного Писания.
<p>1. Правовой аспект (9:15–17)</p>И потому Он есть Ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное. 16 Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, 17 Потому что завещание действительно после умерших; оно не имеет силы, когда завещатель жив.
Автор использует здесь двойное значение одного очень важного слова: diatheke (что значит «завет»), которое уже встречалось на страницах послания. Однако это слово можно перевести как «завещание». Кстати, в светской греческой литературе оно употребляется именно в этом значении («завещание, наследство»). Некоторые комментаторы настаивают на варианте перевода «завет» даже в анализируемом нами отрывке. Но дело в том, что здесь речь идет об обязательной смерти того, кто оставляет diatheke, и об обещанном вечном наследии, что недвусмысленно свидетельствует в пользу правового осмысления таких понятий, как «последняя воля и наследство». Более того, вариант перевода «волеизъявление» или «завещание» в настоящем контексте более приемлем и оправдан, чем вариант «завет», так как упоминание «наследства» неизбежно приводит нас к мысли о последней воле и завещании Христа и о том наследстве, которое Он завещал нам через Свою смерть и пролитую кровь. Перед нами разворачиваются три аспекта правового акта наследования: завещатель, наследник и наследство, получаемое наследником после смерти завещателя.
<p>1) Щедрый завещатель</p>Как же великий и вечный завещатель выражает Свою милость к нуждающемуся человеку?
