Послание к Римлянам полностью

Для чего же потребовалось Павлу придумывать эту историю о добровольном и радостном жертвовании, об этом koinonial Очевидно, что он придавал этому делу огромное значение, судя по тому, какое непропорционально большое место он уделял ему в своих Посланиях (Рим. 15:25 и дал.; 1 Кор. 16:1 и дал.; и особенно 2 Кор. 8–9). Об этом свидетельствует и то горячее усердие, с которым он отстаивал необходимость пожертвований, а также его поразительная решимость добавить еще 2000 миль к своему пути для того, чтобы доставить эти подаяния лично. Вместо того чтобы плыть на запад от Коринфа, в Рим и затем в Испанию, Павел решает сначала отправиться в противоположном направлении — в Рим через Иерусалим!

Жертвенность (как выражение солидарности Божьего народа во Христе) не ограничивалась ни географическими (от Греции до Иудеи), ни социальными (от богатых — бедным), ни даже этническими рамками (от язычников иудеям), но она имела прежде всего религиозное значение (от свободных радикально настроенных верующих — к традиционно консервативным, то есть от сильных — слабым) и особенно теологическое (от получателей благодеяний — благодетелям). Другими словами, так называемый «дар» на самом деле был «долгом»: Они с радостью поступали так [то есть жертвовали], и в самом деле, они в долгу у них. Ибо, если язычники разделили с иудеями их духовные благословения, то должны разделить и материальные (27) [739].

Смысл этого «долга» Павел уже разъяснял в главе 11. Хотя «спасение язычникам» пришло только через «падение» Израиля (11:11), язычники должны остерегаться, чтобы не впасть в бахвальство и высокомерие (11:18–20). Им скорее следует помнить, какие огромные благословения они унаследовали от евреев, хотя и не имели к ним никакого отношения. Сами по себе язычники — это дикий побег на оливе. Но, будучи привиты к древнему Божьему оливковому дереву, стали «общником корня и сока» его (11:17). Поэтому самым верным было бы признание уверовавшими язычниками своего долга иудеям.

Когда мы, бывшие язычники, размышляем о великом благословении спасения, мы ощущаем себя великими должниками перед иудеями и никогда не перестанем быть ими. В этих пожертвованиях языческих церквей Павел видит слабое, символическое, выраженное в материальной форме признание их долгового обязательства.

Теперь, прояснив положение дел с пожертвованиями, предназначенными для Иерусалима, Павел обращается мыслями к предстоящему длительному походу на запад, в Испанию, через Рим. Исполнив это и верно доставив им сей плод усердия [буквально «скрепив печатью этот плод для них» — выражение единства, означающее, по–видимому, «официально передав» пожертвования, ИБ], я отправлюсь чрез ваши места в Испанию… (28).

Примерно за два года до этого Павел говорил коринфянам, что, в соответствии со своей миссионерской политикой, он собирался «проповедовать Евангелие» «далее» их территории (2 Кор. 10:16). Скорее всего, уже тогда он держал Испанию в поле зрения. Из Ветхого Завета нам известно, что за несколько столетий до рождения Христа финикийские мореходы из Тира и Сидона имели торговые связи с Испанией, а их корабли назывались «Фарсисскими», видимо, потому, что совершали торговые рейсы в Фарсис (ср.: 3 Цар. 10:22). Финикийцы также основывали там колонии. Ко времени императора Августа «весь Иберийский полуостров был покорен римлянами и преобразован… в три провинции…» [740] со множеством процветающих римских колоний. Может быть, Павел устремлял взгляд и дальше, за пределы Испании к границам империи, в Галицию и Германию, и даже до Британии?