историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
Милостивые государи. Из письма Ц. А. Кюи, напечатанного в сегодняшнем нумере «С.-Петербургских ведомостей» (27 ноября 1870 года), вам, конечно, известен новый факт, увеличивший собою количество печальных фактов русской художественной истории. Опера «Каменный гость», лучшее и последнее создание Даргомыжского, достойное соперничать с гениальным «Русланом и Людмилой» Глинки, не принята на сцену и останется неизвестною нашей публике, вопреки всем самым горячим ожиданиям, потому что не признано возможным заплатить за русскую оперу 3000 руб. Конечно, как и все узнавшие об этом изумительном событии, вы пожимаете теперь плечами и с удивлением спрашиваете: «Что же это значит? На что же, наконец, это похоже? Неужели в ряду наших расходов 3000 р. составляют уже такую огромную сумму, что нечего о ней и задумываться, какой бы, впрочем, талант, красота и мастерство ни присутствовали в новом создании? Или, может быть, мы такие богачи на таланты и великие произведения, что не стоит много церемониться с какой-нибудь оперой, и есть она или нет на свете — все равно?» Да, вероятно, вы так рассуждаете в настоящую минуту и сердитесь, и негодуете от всего сердца; но я вам должен сказать, что вы тысячу раз неправы, потому, во-первых, что совершенно напрасно воображаете, будто у нас все непременно так и должны дорожить художниками и их созданиями, как это бывает в остальной Европе; а во-вторых, вы неправы потому, что не знаете хорошенько всегдашней участи наших опер. Дело в том, что лишь одни бездарные или по крайней мере очень плохие из числа русских опер пользуются всяческим успехом, точно будто они сочинены иностранцами; но зато, наоборот, все самые талантливые, иногда гениальные наши оперы должны пройти на своем веку сквозь тысячи мытарств. Примеры налицо. Вспомните «Жизнь за царя»: ее поставили на сцену лишь тогда только, когда Глинка дал подписку не требовать никакого вознаграждения за свою оперу. «Руслана» сначала давали несколько времени, но потом бросили и забывали про него целых 12 лет, так что нужны были бог знает какие усилия, чтоб, наконец, эту оперу снова услыхала русская публика. С «Русалкой» была история в том же роде. Кто знает все это, конечно, никогда не удивится неуспеху хорошей русской оперы: «Верно, она уже очень талантлива, если ей крепко не везет у нас», — скажет про «себя всякий. Но успех „Каменного гостя“ превосходит, кажется, все, что прежде бывало в этом роде: никто даже не развернул ее нынче, никто даже не справился о том, хороша она или дурна, гениальна или посредственна. До сих пор речь шла все только об одном: о трех тысячах и о том, что таких (!) денег за русскую оперу платить нельзя. Ну, может быть, все это действительно прекрасно, превосходно и даже остроумно, может быть, все это так и должно быть, но все-таки, мне кажется, такие удивительные порядки должны глубоко печалить и оскорблять вас, художников. Мне представляется, что вам больше даже, чем остальной публике нашей, должна казаться тяжкою участь, постигшая великое — по сознанию лучших наших музыкантов — создание Даргомыжского, и печальною судьба, преследующая вашего собрата по искусству даже после его кончины. Что может быть ужаснее для художника мысли, что лучшего, самого дорогого произведения его не хотят знать, что на него обращают столько же внимания, как на какой-нибудь шкаф или стул. Вот поэтому-то я и решаюсь предложить вам дело, конечно, еще небывалое в летописях нашего искусства, но оказывающееся теперь необходимым — такое дело, которое, мне кажется, покроет вас вечною честью: приобретите вы „Каменного гостя“ сами и потом подарите его русскому театру, русскому народу. Это вам нетрудно будет сделать. Вам стоило бы только дать еще раз великолепный концерт, вроде того, какой недавно вы дали в пользу фонда для монумента Глинке. Но пусть на афише стоит крупными буквами, что вы даете этот концерт именно на то, „чтоб собрать 3000 на покупку „Каменного гостя“ Даргомыжского, которого иначе мы все, пожалуй, лет 20, а пожалуй, и никогда не увидим на театре; пусть концерт этот вместит в свою программу тоже и один который-нибудь отрывок из „Каменного гостя“ (более одного отрывка трудно было бы теперь дать: слишком дорого стоили бы переписка нот и оркестр); пусть даже цены будут дороже против обыкновенного в этом концерте — и, мне кажется, наверное наше общество не останется глухо к призыву в самом деле национальному и своими сложенными рублями поможет нам положить великое художественное произведение на алтарь отечества. Это было бы славное, чудесное дело, более всего достойное собрания русских художников. И я надеюсь, что оно удастся. Только не откладывайте этого дела.
1870 г.
