Устал, и сердце меньше мечется. Ещё и крокус не пророс,ещё морковным соком лечится весенний авитаминоз,но стоит в предрассветной панике вообразить грядущий год,где дудка квантовой механики над белокаменной плывёт —легко работать на свободе ей, охватывая наугадопустошающей мелодией кинотеатр и детский сад,игорный дом и дом терпимости, музей, таверну и собор —знать, наступило время вымести отживший мир,постылый сор —и жалко, жалко той скамеечки с подстеленной газетой «Труд»,где мы, целуясь неумеючи, печалились, что не берутни в космонавты, ни в поэты нас, и, обнимаясь без затей,играли в мартовскую преданность нехитрой юности своей —пальто на вате, щука в заводи, льняная ткань,простейший крой —лишь позабытый звездоплаватель кружит над тёмною землёй.<p>«Один гражданин прям, а другой горбат…»</p>Один гражданин прям, а другой горбат,один почти Магомет, а другой юрод,но по тому и другому равно скорбят,когда он камнем уходит во глубь океанских вод,и снова, бросая нехитрые взгляды вниз,где ладит охотник перья к концу стрелы,трёхклинным отрядом утки летят в Белиз —их хрупкие кости легки, а глаза круглы.Один не спешит, а другому и звезды – блицтурнирв сорок девять досок, сигарный чад,но зависти нет к двуногим у серых птиц,которые в небе, чтоб силы сберечь, молчат.Когда бы отпала нужда выходить на связь,как вольно бы жил разведчик в чужой стране!И я помолчу, проигрывая, смеясьнад той бесконечной, что больше не снится мне.<p>«Заснул барсук, вздыхает кочет…»</p>Заснул барсук, вздыхает кочет,во глубине воздушных рудсреди мерцанья белых точекпланеты синие плывут.А на земле, на плоском блюде,под волчий вой и кошкин мявспят одноразовые люди,тюфяк соломенный примяв.Один не дремлет стенька разин,не пьющий спирта из горла,поскольку свет шарообразени вся вселенная кругла.Тончайший ум, отменный практик,к дворянам он жестокосерд,но в отношении галактикнеукоснительный эксперт.Движимый нравственным закономсквозь жизнь уверенно течёт,в небесное вплывая лоно,как некий древний звездочёт,и шлёт ему святой георгийпривет со страшной высоты,и замирает он в восторге:аз есмь – конечно есть и ты!Храпят бойцы, от ран страдая,луна кровавая встаёт.Цветёт рябина молодаяпо берегам стерляжьих вод.А мы, тоскуя от невроза,не любим ратного трудаи благодарственные слёзылить разучились навсегда.<p>«…как чернеет на воздухе городском серебро невысокой пробы…»</p>
