Послания к Фессалоникийцам полностью

Мы рассмотрели благодарение Павла (13—14), его призыв (15) и молитву (16—17). Во всех трех отрывках тема одна: христианская твердость. Павел благодарит Бога за то, что Он избрал и призвал фессалоникийцев ко спасению (самое твердое из всех состояний). Он призывает их твердо стоять и молится, чтобы Бог утвердил их. Его призыв к ним стоит между его молитвой и уверенностью в твердости фессалоникийцев. И все же чего–то недостает. Я намеренно не упоминал об этом в своем пояснении к тексту. Что же связывает вместе благодарение Павла, его призыв и молитву? В чем же заключается главная тайна христианской твердости? В любви Бога. Три раза Павел упоминает о ней во 2 Послании к Фессалоникийцам во 2 и 3 главе. Сначала он говорит о фессалоникийцах как о «возлюбленных Господом братиях» (2:13; ср. 1 Фес. 1:4). Затем об Отце и Сыне как о Боге, «возлюбившем нас» (2:16). А также он молится, чтобы Господь «управил сердца ваши в любовь Божию» (3:5). За Божьим избранием, призывом и дарами лежит Божья любовь. В основе не только всей реальности, но и в основе христианской уверенности и стабильности лежит мысль о том, что Бог есть любовь, Он возлюбил нас, Он по–прежнему любит нас и Его любовь никогда не пройдет. Наша твердость не только невозможна, но практически немыслима без верной любви Божьей.

Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его. (Пс. 135:1, ПНВ)

Павел заглянул в будущее. Он предсказал откровение Христа в последний день и восстание антихриста, которое предвосхитит и провозгласит пришествие Господа. Он также указал на то, что пока окончательный прорыв беззаконника еще сдерживается, но все же «тайна беззакония уже в действии» в мире (2 Фес. 2:7). В чем заключается ответственность христиан в этой двусмысленной ситуации, где зло одновременно и действует, и находится под контролем? Как нам нужно вести себя в это неспокойное время?

Ответ Апостола касается божественного откровения. В течение промежуточного периода между двумя пришествиями Христа, пока Его нет с нами в мире, Бог не оставил детей Своих без путеводного света или руководства. Напротив, Он дал и то и другое в Своем Писании. Уже во 2 главе Павел написал о важности веры в истину (2:1, 10—12) и о том, что нужно твердо держаться его учения (2:15). Теперь же, в главе 3, эта тема становится главной. Апостол использует два выражения (logos и paradosis, «слово» и «предание»), которые различны по смыслу, но в значительной степени накладываются друг на друга, поскольку оба обозначают открывшуюся истину.

Фраза слово Господне во 2 Фес. 3:1 уже встречалась нам в 1 Фес. 1:8. Там Павел говорит, что «оно пронеслось»; здесь он молится, чтобы оно «распространялось». В обоих случаях он имеет в виду Евангелие, определяя его как «слово Господне». Хотя Павлу вверили это благовестие (1 Фес. 2:4), оно исходило не от него, а от Бога. Он знал это. Знали и фессалоникийцы, ибо они приветствовали его «не как слово человеческое, но как слово Божие, — каково оно есть по истине». Это слово эффективно действовало в верующих (1 Фес. 2:13).

Другое слово, paradosis, Апостол использует в этой главе в значении «предание», «традиция». Это учение, которое было принято и передано другим (6, ср. 2:15). Теперь простого упоминания слова «предание» достаточно, чтобы немедленно вызвать настороженность среди протестантов, утверждающих превосходство Писания и решительно настроенных против подчинения преданиям. Разве не Сам Иисус отверг «предания старцев» с тем, чтобы «слово Божье» могло занять первое место? (Мк. 7:1—13). Как мог тогда Павел превозносить то, что низложил Иисус? Дело в том, что они имели в виду предания разного происхождения. Иудейские устные предания, которые отвергал Иисус, Он называл преданием «человеческим», в то время как предания, или учение, Апостолов имеют божественное происхождение. «Нет никакого противоречия в том, — писал Фридрих Бушель, — что Иисус отрицает предание, а Павел отстаивает его. Предания Павла согласовываются с отрицанием Иисуса, поскольку они оба отвергают заповеди человеческие»[187].