— Но у него мой браслет. — Я все еще ходила вокруг да около интересующего меня вопроса. Мне вовсе не хотелось обижать первого же ангела, которого я встретила — кроме Джона, разумеется.
— Да, это так. Он у него. — Триша говорила медленно, как будто с ненормальной. — Ты же знаешь, что у него нет дома. И если попадается что-нибудь, за что можно получить немного денег, он берет это. Ему же надо есть, понятно?
— Но как он у него оказался?
— Он подобрал браслет, когда ты его уронила.
— Когда я его уронила?
— Когда на тебя напали в подземной парковке, мне кажется.
— Да. — Скорее всего, он был на мне в день моей смерти. Я совсем забыла об этом. — А ты видела, кто сделал это со мной? Кто убил меня?
— Нет.
— Но раз Фред был недалеко от парковки, ты же могла видеть…
— Меня не было рядом. — И Триша принялась рассматривать свои ногти, как бы показывая мне, что я до предела утомила ее своими расспросами.
— Но если тебя там не было, где же ты была? — задала я еще один вопрос.
— Я была… — Она надула шар из жевательной резинки. — В другом месте.
— Так. Может быть, Фред случайно заметил, кто ударил меня?
— Не знаю. Спроси его. — Она снова округлила глаза и крикнула: — Эй, Фред! Ты, случайно, не видел, кто убил эту даму?
Фред крутил головой из стороны в сторону.
— Он слышит нас, но не видит. Вот дурень-то! — Триша прошептала себе в ладошку. Мне эта девочка переставала нравиться. — Его пугает то, что он слышит голоса неизвестно откуда…
— Фредди? Я спросила, не видел ли ты, кто убил… — Она посмотрела на меня, вопросительно изогнув брови.
— Анжелу.
— Анжелу? Ну, ты знаешь, ту цыпу, которая иногда приносила тебе кофе. Ту, у которой потрясающие титьки.
У меня челюсть отвисла, когда я услышала это от Триши. Ей было всего двенадцать лет, а она выражалась как заправский сквернослов. Но та лишь улыбнулась в ответ на мой удивленный взгляд.
— А что? — Она бесхитростно пожала плечами. — Это он так сказал, не я.
— Я не знаю, не знаю, не знаю. — Фред уронил сигарету на землю и, волоча ноги, пошел прочь, плотно укрыв лицо воротником своей старой, вытертой куртки. Мы с Тришей поспешили за ним.
— Он очень плохо чувствует себя сегодня, — поделилась со мной Триша. — Такие приступы у него случаются раз в несколько дней. Ничего мы у него не узнаем, по крайней мере ничего путного.
— А что с ним?
— Становится старым, я думаю.
Фред начал набирать скорость. У него появилась цель.
— Он начинает забывать все к тому же. А иногда ему мерещатся вещи, которых нет. Ну, кроме меня, конечно. Я-то реально здесь, но он никогда меня не видит.
Я взглянула на Тришу. Внешне она казалась крепкой и грубой, но у меня было ощущение, что в душе она нежная и ранимая.
— Как долго, говоришь, ты с братом? — спросила я.
Фред не спеша вышел на дорогу, где его чуть не сбил несшийся на большой скорости мусоровоз.
— С тех пор, как умерла. Уже сорок пять лет.
— Но ты ни на день не постарела.
Триша даже не улыбнулась. Кажется, она не оценила мое чувство юмора.
— Почему? — спросила я.
Триша оглянулась и посмотрела на меня. Тут я впервые заметила, что у нее глаза странного бутылочно-зеленого цвета, как у кошки.
— Что почему?
— Почему ты с ним так долго?
— Он мой брат, — просто ответила она. — Ему нужен кто-нибудь, кто бы о нем заботился. У него больше никого нет.
Я почувствовала себя виновной, вспомнив, что мой собственный брат сидит в тюремной камере совсем один.
— А как ты заботишься о нем? — задала я еще один вопрос.
Триша мне не ответила, а просто уставилась на мыски ног, которые двигались довольно быстро. Снег только что начал падать с серого неба, причем снежинки больше всего походили на плевки, чем на что-нибудь другое. Фред продолжал идти, и вся его фигура выражала решительность достичь поставленной цели.
— Я поговорю с ним. Он будет чувствовать себя не таким одиноким. А уж я постараюсь ничего не упустить, — наконец выдавила из себя Триша. Совершенно очевидно было, что ей не хотелось заниматься чужими проблемами. Вероятно, это была еще одна черта ее далекой от идеальной личности. —
— Они? Кто они?
— Они. Ну, плохие ребята.
— Плохие ребята? — У меня появилось ощущение, что я уже знаю, о ком она говорит.
— Гелионы. Ты знаешь, парни, которые вечно обделывают грязные делишки.
Я тяжело вздохнула:
— Да. Я знаю об этих парнях.
— Так вот, эти парни достают Фреда.
— Почему?
Триша внезапно остановилась. Она уперлась руками в бока и уставилась на меня.
— А почему тебе это так интересно? — выпалила она. — Он — мой брат, и я позабочусь о нем сама. Отвали!
— Не спеши. — Я подняла руки вверх. — Я просто задаю вопросы. Я пытаюсь выяснить, кто убил меня. А Фред может помочь, и я ему буду очень признательна.
Какое-то время Триша продолжала смотреть на меня, но затем вдруг изменила позу, сжалась, как проколотый воздушный шарик.
— Он слышит нас, — сказала она. — Большинство живых людей даже и не подозревают, что мы находимся рядом, а Фред знает о нас все. Эти гелионы — я сама точно не знаю, что они хотят, чтобы он сделал, но они постоянно преследуют. Но он не отказывается. Он знает, что они плохие.
