Она наконец вспомнила, что забыла сделать, когда впервые обнаружила в своей голове постороннее присутствие. Она совсем забыла испугаться.
За всё то время, когда Виктория слышала странный внутренний голос, тот ни разу не пытался ей приказывать, даже советовал неохотно и расплывчато. Ни разу не дал готового ответа. Сэра вообще старалась сводить своё присутствие к минимуму. Подбадривала, когда было трудно. Ругала, когда жалость к себе переходила все границы. Говорила слова утешения, когда становилось совсем невыносимо. Точно мудрый учитель, она лишь обращала внимание на какие-то с первого взгляда кажущиеся незначительными детали или подбрасывала новые проблемы.
И никогда не пыталась перехватить контроль.
— Ты можешь уничтожить мою личность и захватить тело?
Чувственные губы дрогнули в улыбке, довольные, что ученица задала правильный вопрос.
— Элементарно.
Некоторое время тянулось напряжённое молчание. Эсэра подняла руку, и в её ладони материализовался тяжёлый бокал. Когда женщина пригубила напиток и отставила кубок, Виктория отстранённо заметила, что на внутренней стороне её изуродованной шрамами кисти блеснул странный цветной узор.
— Почему ты этого не сделала?
Насмешливо вздёрнутая бровь...
— Этические соображения? — ...и печально скривившиеся губы.
— А если серьёзно?
Пустынная кобра залпом допила вино и грубо отшвырнула бокал в сторону.
— Ты всё ещё не понимаешь, так, девочка? Ты всё ещё маленькая, забившаяся в дальний угол Вика, а не могущественная Виктория. Очнись! Почему, по-твоему, была заварена вся эта каша?
Виктория, никак не ожидавшая от песчаной кобры такого взрыва, ошеломлённо моргнула.
— Опять спасение мира?
Сэра высокомерно промолчала.
Теперь уже Виктория вскочила на ноги, меряя комнату нервными шагами.
— Но это же глупо! Ты — Избранная. Причём гораздо более опытная, гораздо более сильная. Почему не взять моё тело и не покончить с этой комедией раз и навсегда?
Темноволосая безнадёжно покачала головой.
«Убью идиота. Наградить ребёнка таким количеством комплексов...»
Похоже, эти слова Эсэра подумала на другом языке, но сознание Виктории автоматически перевело их в знакомые для себя слова. И тут же темноволосая леди заговорила вслух, уже для ушей Виктории:
— Если бы дело решалось опытом и силой, мы с тобой вообще не были бы нужны, подруга. Просто заявился бы Посланник, незаметно подтолкнул аборигенов к решению всех проблем и отправился домой — как это обычно и происходит. Но если уж мир сподобился разродиться Избранным... то, значит, без этого Избранного миру конец. Ключевое слово — «этого». Именно этого, конкретного индивида, этого мужчины или этой женщины. Без тебя. Я здесь — меньше чем ничто. Твоей планете нужна ты, и только ты. Со всеми достоинствами и недостатками. Со всеми силами и слабостями. Со всем, что с тобой случилось и через что ты прошла. И твои поражения станут тем материалом, из которого выкуются грядущие победы. Твои потери дадут начало новой надежде. А из твоих страхов родится будущее для всего мира...
Виктория поражённо застыла, не в силах пошевелиться под властью глубокого, сильного голоса, от которого, казалось, вибрировали сами стены. Данаи Эсэра вдруг пошатнулась, испуганно заморгала.
— Ох, опять... Я что-нибудь говорила?
— Да, так... было немного.
— Прости. — Женщина пустыни неуверенно подняла руку ко лбу. — На меня иногда находит. Не обращай внимания, эти пророчества всё равно только всё запутывают. А что касается твоего вопроса — да неужели бы я польстилась на столь жалкое тело? Как ты вообще умудрилась привести его в столь плачевное состояние?
— Да так... уметь надо.
Виктория прикрыла глаза. Эта женщина... Она оставила свой трон, свой мир, своих детей ради любви. Она прокляла ради любви свою жизнь. Но не смогла проклясть чужой мир и чужую жизнь.
И не сможет. Никогда.
Самое первое, инстинктивное впечатление оказалось верным. Как всегда. Песчаной кобры можно не бояться. По крайней мере, она, Виктория, могла её не бояться. Насчёт всей остальной Вселенной такой уверенности не было.
Подкрашенные зелёным губы дрогнули одобрительно. Эта нескладная девчонка могла позволить себе не быть гигантом мысли. Ей вполне хватало чутья.
— Ну, теперь, когда мы более-менее выяснили моё происхождение и намерения... Что будем делать дальше, о Избранная?
— Как сказала недавно одна моя знакомая... я готова выслушать любые идеи.
— Халявщица. Только бы свалить всё на других, — но тон зеленоглазой, когда она с удовольствием протянула это чуждое ей жаргонное словечко, был полон одобрительной теплоты. — Что ж, будем думать.
Опять.
Но надо ведь, в конце концов, найти способ высказать кое-кому их мнение о его методах воспитания!
— Малый поворот! Противник справа по борту!
Леек стремительно перемахнул через поручень, метнулся к правому борту и впился взглядом в возникшие в полуденном зное вражеские суда. Итак, они клюнули!
