Они окружили его, быстрые, точно ртуть, на своих изящных скакунах. Предводитель легко соскочил на землю, и в глаза Лееку смело взглянули чёрные, обрамлённые густыми ресницами и потрясающе выразительные глаза. Глаза, которые могли бы заставить позеленеть от зависти любую женщину. Однако линии мощного поджарого тела не оставляли сомнений, что это именно мужчина. Воин. Сын пустыни.
Лицо всадника было закрыто тёмной тканью, фигура скрыта широкой одеждой, но движения и повадка выдавали врождённую уверенность человека, чьи предки в течение многих и многих поколений ходили по этим ненадёжным пескам.
Рука человека скользнула к поясу — Леек напрягся... — и отцепила кожаную фляжку, оплетённую серебром и украшенную причудливым тиснением. Бедуин спокойно протянул воду незнакомому человеку и сказал на вполне понятном, хотя и несколько архаично звучащем койне:
— Отпей, Посланный Богами, здесь телу нужна живительная влага. Мы долго ждали тебя. И ты пришёл вовремя...
Он едва заметно вздрогнул, просыпаясь, — небывалый срыв для того, кто привык плыть между сном и явью, в любую секунду будучи готовым отразить атаку. А проснувшись, ещё долго лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в звук собственного дыхания и пытаясь понять, как жить дальше.
Ему опять снилась Данаи. Даже после всех самовнушений, после данных самому себе обещаний — ему всё ещё снилась Данаи. Место, ставшее для бесприютного Посланника больше чем домом. Место, которое он вынужден был покинуть, повинуясь воле тех, кто посылал подобных ему в разные миры и времена.
Леек спокойно, размеренно выдохнул. Нет смысла думать об этом. Данаи осталась в прошлом, а он — здесь. В мире, который должен спасти. Если, разумеется, он сможет в нём выжить.
В принципе, пока всё шло не так уж плохо. Если оставить в стороне приземление в помойке и попытку первого же встречного отправить Посланника на тот свет, даже замечательно.
Шёл второй день его пребывания в мире, который, как Леек теперь знал, назывался на местном диалекте Земля. Было ещё с десяток названий, но Посланник пока решил придерживаться этого. Предстояло ещё столько выяснить...
В ту ночь, когда Леек заперся с Юрием и принялся проверять на юном туземце собственные лингвистические навыки, они поработали очень продуктивно. Посланник призвал на помощь всю свою выучку и тщательно развитые в Академии недюжинные способности к языкам. Ему ни разу не пришлось переспрашивать какое-либо слово — стоило запомнить правильное произношение (а это при уяснении фонемного состава языка происходило очень быстро), и значение намертво впечатывалось в его разум. За какой-то час они прошли названия всех предметов, бывших в комнате, и углубились в сложное хитросплетение глаголов и их разнообразных форм. Посланник беззастенчиво использовал свои невеликие способности к телепатии, извлекая всё, что можно, прямо из разума одурманенного слабостью землянина. Вряд ли парень мог себе представить, сколь многое может узнать тренированный психолингвист о культуре, всего лишь анализируя словарный состав и грамматический строй языка.
Но вот о чём Юрий прекрасно знал, так это о том, что ни одно нормальное человеческое существо не способно усваивать чужую речь с такой скоростью. Сам говоря на нескольких диалектах (что-то, что он назвал английским, испанским и блатным), парень отлично знал, как нелегко даётся смертным понимание совершенно новой для них системы мыслей. Леек ПОЧТИ физически ощущал подспудный ужас, с каждым часом всё нараставший и нараставший в его невольном учителе. Дважды тот пытался его убить. Дважды получал по шее. И совет «не бузить».
К устному уроку добавился урок письменной речи. За пару секунд запомнив все тридцать три буквы местного алфавита (письмо всё-таки оказалось звуковым), Посланник лихо выписывал корявые фразы, пытаясь разобраться в достаточно сложной орфографии. В пунктуацию он пока решил не соваться. Тут дело осложнилось тем, что, несмотря на своё разностороннее образование, Юрий не без гордости заявил, что «по русскому у него с первого класса была твёрдая двойка». Значение сей перегруженной числительными фразы ещё долго оставалось для Посланника загадкой, но общий смысл он уловил. Впрочем, с Живчиком Лееку и без того повезло безмерно, так что жаловаться было бы просто грешно.
К рассвету Леек усвоил необходимый минимум слов, а также немного разобрался в сложной, но необычайно стройной грамматической системе и задумался. С одной стороны, отсюда пора сматываться. С другой — оставлять такой ценный источник информации было бы просто преступлением. Они только-только от основополагающих понятий перешли к фразам, которые должны были незаметно открыть ему побольше об этом мире и его обитателях. Не говоря уже о том, что парень видел слишком многое, чтобы его оставить без присмотра.
Значит, мотаем отсюда вместе с парнем.
