Сначала изменился ритм дыхания. Затем тело в коконе беспокойно зашевелилось, и тут же эластичные стенки опали, давая пациентке возможность свободно двигаться. Олег встал, ментальными прикосновениями успокаивая сбитую с толку девушку, помог ей лечь поудобнее и заодно накрыл тонкой простыней. В стандартный набор действий в медблоке это не входило, но если так ей будет спокойнее... Вновь опустился на свой высокий стул у изголовья.
– Natalie?
«Я... Учитель? Где?»
Он протянул руку, ловя ее ищущую ладонь, чуть сжал. И тут же отпустил, когда почувствовал, что к девушке возвращается ее обычное неприятие физических контактов.
– Не пытайся говорить вслух, Natalie. Пока что рано. И не пытайся открыть глаза. Как ты себя чувствуешь?
«Я не чувствую...» Она попыталась поднести руку к лицу, но Олег мягко отвел пальцы в сторону.
– Это анестезия. Ты и не должна ничего ощущать. Медблок разработал очень хорошие обезболивающие, специально для твоего организма.
«Где?..»
– Мы сейчас в одном из медицинских центров восьмого блока фиолетового уровня. Сашка нашел общий язык с местными компьютерами, так что засечь нас не должны. Но на всякий случай он дежурит в сети – мы можем ощущать себя в сравнительной безопасности.
«?»
– Наш рейд прошел удачно. Я перекачал данные с твоей аппаратуры к себе и к Сашке. Ты вскрыла этот код с потрохами, теперь мы можем считать всю лиловую эскадру своей законной добычей. Правда, под конец хозяева приготовили нам небольшой сюрприз, так что пришлось в спешном порядке уходить и ложиться глубоко на дно.
Нет, как виртуозно он все-таки умел умолчать о самом главном. Ни слова о кошмаре, в который превратилось путешествие назад. О том, что оба едва не остались навсегда волнами в информационном океане. О том, что и сейчас он иногда замечает, как окружающий мир начинает расплываться, а молекулы его тела вдруг распадаются на доатомные составляющие... И, конечно, ни слова о том, какую охоту устроили за их скальпами. О том, что всю огромную империю та'кхи сейчас переворачивают с ног на голову в поисках чужаков, что всех людей в концлагерях усыпили, что Сашка вот уже десяток часов подряд совершает невозможное, прикрывая их от рыщущих повсюду ищеек.
Но прежде всего, ни слова о самом главном.
«Вы передали данные на Землю?»
Данные? У него и вздохнуть времени не было, не говоря уже о долгих переговорах с Землей.
– Нет еще. Не беспокойся, мы в графике. В любом случае будет лучше, если ты сама объяснишь нашим, что с этими данными делать.
Вывернулся. И даже не соврал. Будь осторожен в своей трусости, Посланник.
Наталья тихонько вздохнула. Вот оно. Сейчас она задаст этот вопрос.
«Что со мной, учитель?»
– Когда та'кхи поняли, что изловить нас не удастся, то решили послать прощальный подарок. – Умные ребята, эти та'кхи. Логичные. Когда у них не получилось с наскоку ворваться в эту шахту, они решили действовать исходя из задачи. Задача состояла в том, чтобы избавиться от нарушителей. А для этого их хватать и бросать в темницы вовсе не обязательно. Достаточно всего лишь хорошенько прожарить негодяев. – Они не стали отключать поток энергии, как мы боялись, они лишь изменили ее структуру. В результате произошел... Ну, полагаю, лучше всего это назвать словом «взрыв», который должен был уничтожить все находившееся в шахте. Мы, правда, успели ускользнуть...
Очень обтекаемо сказано.
Назвать то, что творилось в той шахте, «взрывом», это, мягко говоря, некоторое преуменьшение. Ну а по поводу того, удалось ли им «ускользнуть»... Ему, может, и удалось.
Олег прикрыл глаза, привычно сглатывая горечь вины. И продолжил говорить все тем же спокойным, ровным голосом.
– К сожалению, хотя мы и уцелели, совсем без ущерба не обошлось. В последнюю секунду перед перемещением они успели нас хорошенько прожарить. Защитные комбинезоны продержались эту долю секунду. Но...
Он замолчал, пытаясь подобрать слова.
«Но?»
– Natalie, деточка... – Его голос звучал очень мягко, очень по-доброму. – У тебя был поднят лицевой щиток.
«О...», потом: «Я помню» и: «Как плохо, учитель?»
– Плохо. Глаза не пострадали, они были прикрыты полем. Первый удар отразили «очки», а остальное было не важно: мы убрались туда, где понятие «температура» теряет всякий смысл. Поэтому глаза мне в конце концов удалось спасти. Все остальное уничтожено. Ожог очень глубокий, до самых костей, покрывает всю площадь, где капюшон переходил в энергетический лицевой щиток. То есть все лицо. Уничтожены кожные покровы, мягкие ткани, нервы. Я использовал ускоренное заживление, так что опасности для жизни это больше не представляет. Боли тоже не будет. Но с эстетической стороной проблемы мало что можно сделать.
Его голос звучал спокойно, уверенно, ровно. Не лишенный эмоций профессионализм врача, чего девушка могла и не выдержать, но что-то близкое. Перечисление фактов, как если бы они не имели большого значения.
«Пластическая хирургия?» – по-деловому спросила Наталья. Она пока что даже не испугалась.
– Исключено. Не при таком масштабе повреждений.
«Я не о земной медицине. У та'кхи есть очень продвинутые методы...»
