— Я, естественно, не скажу, что к деньгам равнодушен. Пока без денег не прожи-вешь. Землю мне выделили в собственность, я оплатил по кадастровой стоимости, дом строю, надеюсь в декабре уже в него переехать, а эту государственную собственность сдать, хоть никто и не гонит. Понимаю, что подобное изобретение стоит миллиарды дол-ларов, но в олигархи не стремлюсь. В прошлом месяце, например, государство перечислило шесть миллионов долларов на мой счет в банке по курсу в рублях, как вы понимаете — за мою материю. Каждый месяц по-разному получается, от одного до шести, мне хватает. Пока строюсь, обживаюсь — пусть так и будет, как оговорено Договором. Потом, может быть, и эту сумму уменьшу. Свое новое изобретение — дарю, никаких денег мне за него не надо. А вот просьба одна есть. БЭП и налоговая ко мне прицепились — хотят знать, где я деньги «ворую». Вот вы и решите эту проблему, раз и навсегда решите. А то ходят, интересуются, выспрашивают, запросы посылают, за глаза мошенником называют — зачем мне эти дутые проблемы? Или отдельный Указ Президента, или по-другому вы решите, но решите кардинально и быстро, а то снова налоговая счет закроет и останусь я вообще без копейки.
— А что, уже закрывали?
— Было дело, накладывали арест. Суманеев помог тогда. Но там, видимо, свербит, не успокоятся никак.
— Что поделать, Николай Петрович, — Бортовой улыбнулся, — сожалею, конечно, но страна у нас такая. А вопрос этот решу и решу незамедлительно.
— Но инициатива должна от Президента идти, не от вашего ведомства.
— Естественно, так и будет.
— Отлично! Вроде бы все обговорили, можно и отдохнуть. Я катер себе небольшой купил, не хотите на Байкал прокатиться?
— Хотите — не хотите, — Бортовой вздохнул, — очень хочу, да возможности нет. По-лечу сразу домой, в Москву, постараюсь побыстрее аудиенции добиться у Президента. Буду держать в курсе, может совет потребуется, консультация.
— Хорошо, Александр Васильевич, удачи. Большая работа ожидает, ведь политику государства предстоит поменять немного. Россия наша, матушка — где-то и повоспитывать придется страны-детушки.
Посланник улыбнулся, пожимая руку директору.
Лицей, естественно, отличался от школы. Качеством образования, хотя где-то данный фактор явно не признавался, но другим неоспоримым моментом — дети после штатных уроков кушали в столовой, отдыхали и делали домашнее задание с педагогом. Освобождались часов в шестнадцать и шли домой. Кого-то из маленьких встречали роди-тели, кто-то, из рядом живущих, шел сам. Через главный вход-выход или две запасные калитки забора, которые по потоку идущих давно стали практически равнозначными. Ад-министрация лицея пыталась весить замки на запасные двери, но их в первую же ночь срывали, спиливали или выламывали ломом. Лицей стоял на трех улицах и обходить во-круг никто не хотел. А немного позже двери вообще сняли с петель и увезли. Админист-рация восстановила их, но далее «воевать» с родителями не стала. Каждое утро охранник открывал калитки и на ночь замыкал их. Образовался своеобразный паритет, устраиваю-щий всех — родителей, администрацию, охрану.
Первоклассник Саша Привалов обычно выходил через одну из калиток на мину-ту-две раньше, чем подъезжал отец на машине. А когда отец дежурил сутки — мальчика забирала соседка. Шли пару остановок пешком до дома или реже садились в маршрутку.
Сегодня его забирал отец и он вышел пораньше — не терпелось попасть в «Дет-ский мир», папа обещал купить вертолет, который летал, как настоящий.
Саша стоял, встречая и провожая взглядом почти каждую машину. Вдруг напро-тив остановился черный джип, дверца открылась, а сзади кто-то подхватил его за под-мышки и бросил в салон. Саша ничего не успел сообразить и не понимал, что происходит. Одетый на голову мешок не позволял ничего разглядеть. Мальчик не кричал и не спрашивал ничего, лишь по-детски всхлипывал и пытался сорвать что-то темное с головы.
— Тихо, — прозвучал мужской незнакомый голос, — тихо. Будешь вести себя хорошо — никто тебя не тронет и больно не сделает. Скоро приедем, погостишь у нас денек и пой-дешь к родителям.
Мальчик не отвечал и словно не реагировал на слова, лишь в детском тельце поя-вилась еле заметная дрожь. Мужчине, сидевшему рядом, даже стало жалко мальца. Он с трудом согласился на похищение и лишь при одном условии — мальчик в любом случае останется жив и здоров. Нет, он не был паинькой, мог похитить и убить любого, но к де-тям относился с добром и не обижал. Во всем виноваты родители, считал он.
Старший Привалов подъехал к лицею и остановился. Обычно сын уже ждал его, но сегодня, видимо, задержался. Прошло пять минут и отец забеспокоился, достал теле-фон, позвонил. Ответил мужской голос:
— Твой сын у нас и ты знаешь, что нужно сделать. Завтра ты увидишь его живым и здоровым или… это решать тебе.
— Да я тебя…
Привалов понял, что его уже никто не слышит и набрал номер снова. Стандарт-ный ответ, «абонент отключил аппарат или находится вне зоны доступа», взбесил его.
