— Вот, — указала она на несколько кулей в своих сенях, — это все твое. Как собрала тогда, так все и стоит. В этом куле посуда — неси аккуратно. В этих белье, тряпки кой-какие, одежда. Мебель, холодильник, телевизор, извини — не уберегла. Твоих я хоронила, просили они меня перед смертью сберечь дом, тебя встретить, рассказать все, как было. Расскажу, придет время, а сейчас неси. Потом придешь — в стайке там у меня лопаты, ви-лы, ведра, топоры…
Владимир перенес все. За работой и настроение поднялось немного. По крайней мере глаза уже не смотрели холодной тоской.
Вновь появилась Татьяна, уже вошла без стука и со своими сумками. Развязала один мешок, достала несколько тарелок, ложки, вилки, ножи. Из сумок вытащила продук-ты — нарезала, накрывала стол. И все молча.
Владимир тоже молчал, ничего не спрашивал и не мешал Татьяне. Сидел на табу-рете и наблюдал.
Время изменило и ее. Когда он последний раз видел Татьяну, ей было двадцать два года. Прошло пятнадцать лет. Кто она сейчас… муж, дети?.. Ничего этого Владимир не знал.
— Садись, Володя, к столу, — она достала бутылку водки, налила четыре рюмки, на две положила по куску хлеба. — Помянем твоих.
Выпили молча, не чокаясь. Татьяна сразу налила по второй.
— А теперь за тебя, что ты вернулся. Твои никогда не верили, что ты насильник и убийца.
— Не надо об этом, — оборвал ее Владимир, — не готов я к разговору сейчас.
Он чокнулся рюмкой, опрокинул ее в рот, подождал, пока освободится другая, и разлил снова.
— Давай лучше за тебя выпьем. Никого не осталось у меня на свете, — он грустно усмехнулся, — кроме тебя, соседка.
Очень давно не пил водки Владимир. Три выпитые подряд рюмки немного ударили в голову. Очень давно не видел он женщин… Комок желания подступал, давил на горло… Татьяна встала.
— Не бойся… не изнасилую, — прохрипел он.
— И не получится, Володя… изнасиловать.
Она практически одним движением скинула платье…
Через минуту они вернулись со скрипящего дивана к столу. Изголодавшийся — он толком и не сумел ничего сделать.
— Расскажи о себе, Татьяна, — попросил он.
— А что рассказывать, Володенька? Особо и нечего. Была замужем, детей не роди-ла, родителей тоже схоронила. Одна я, совсем одна. Завтра, вот, вместе поедем — на одном кладбище лежат твои и мои. Покажу где. Ладно, наливай, чего сидишь?
В ее глазах блеснули слезы. Татьяна встала, подошла к дивану, вытерла глаза сво-им платьем. Владимир обнял ее сзади… и вернулись они к столу уже через полчаса, вдо-воль насладившись друг другом.
— А ты-то как, Володя, что делать будешь?
— Не знаю, Таня, не знаю. Паспорт вначале получить надо, работу искать буду.
— А с делом твоим что?
— А что с делом? — Он усмехнулся. — Один раз я уже поискал правды — загремел на восемь лет.
— Да-а-а, видно простому человеку и правды не видать, и не оправдаться даже. Но ведь та сучонка-то потом родила, якобы от тебя. Ты же можешь сейчас на экспертизу по-дать — явно не твой ребенок. Потом и раскрутиться все, как надо. Хоть судимость снимут, может и накажут кого.
Татьяна наполнила рюмки, ждала ответа.
— Давай лучше, Таня, за тебя выпьем. Согрела ты мне душу сегодня, Танечка, ду-шу согрела. Первый раз за пятнадцать долгих лет. И не сексом — своим отношением со-грела. За тебя, моя внезапная радость!
Они выпили и закурили оба. Татьяна решила сменить тему, будет еще время по-говорить об этом.
— Сейчас конец мая, Володя, огород надо посадить. Картошку, грядки. У меня се-мена есть. Завтра на кладбище съездим с утра и начинай копать, а я посажу тебе все. У меня и мотоплуг есть, я еще тоже картошку не садила, завтра собиралась.
Жизнь текла своим обыденным чередом. Для кого-то белыми, для кого-то серы-ми, а для кого-то и черными днями. Все, как обычно и для каждого индивидуально.
Татьяна с Владимиром жили вместе, дома их стояли рядом, по улице друг к другу не ходили — через огород. Совместное проживание не афишировали, да и некому особо было рассказывать. О законном браке никто не заговаривал — рано еще было обсуждать эту тему, но жили вместе и дружно.
Через недельку вновь наведался участковый. Только на этот раз поздоровался и разговаривал более вежливо.
— Вот какие дела, Владимир, — начал разговор участковый, — паспорт когда полу-чишь?
— Так это не от меня зависит, сами знаете. Велели зайти через три недели. А пока справка…
— А на работу когда?
— Хотелось бы раньше, но пока паспорта нет — кто же примет?
— Да-а-а… так вот какие дела, Владимир, — вновь замялся участковый, — заявление на тебя поступило.
— Да, блин, когда же вы дела-то мне шить перестанете, когда же это все кончится? — Неподдельно возмутился Владимир.
— Никто тебе, Устинов, дела шить не собирается. А заявление вот о чем — извест-ная тебе гражданочка просит оградить ее от вашего возможного очередного надругатель-ства над ней, как над личностью.
