«Молодец, борт 1576, я был уверен, что догадаешься. Слушай приказ — особиста вырубить, потом связать и заклеить рот. Повторяю обездвижить ударом, одним ударом, второй он вам нанести не даст, потом связать и заклеить рот. После этого сразу на обрат-ный курс, границу не пересекать, по основной связи приказы не выполнять. Ждем вас до-мой, ребята. С особистом осторожно, возможно ампула с ядом вшита у него в воротник, обыскивать его тоже нельзя. Выполняйте приказ, борт 1576».
— Планета, я борт 1576, есть выполнять приказ.
Вернулся второй пилот, доложил:
— Все, пристегнул капитана, боязливый какой-то он, бледный весь, аж потом по-крылся.
— Хорошо, бери штурвал, Толя, я в салон схожу, груз посмотрю.
— Есть взять штурвал.
Командир вышел из кабины в салон, глянул на Муравьева, поморщился. Показал-ся он ему гадким, жалким ничтожеством. Хотелось просто задушить эту сволочь.
— На вот пакет тебе, начнет трясти — заблюешь весь салон. Положи в уголок себе.
— Спасибо, командир, обойдусь.
— Ты не пререкайся, никто за тобой блевотину убирать не будет. Не потребуется — хорошо, а на всякий случай возьми, там у стены кармашек есть, туда и положи.
Капитан взял пакет, повернулся к стенке, ища несуществующий кармашек. Силь-ный удар по шее прервал сознание. Командир отстегнул привязной ремень, наклонил ту-ловище вперед, связывая руки брючным ремнем сзади. Выпрямил туловище, снова при-стегивая к креслу, и обмотал скотчем рот.
— Вот теперь обойдешься, сволочь, — он еще раз замахнулся рукой, но не ударил, — так бы и зашиб тебя, гада.
Вернулся в кабину, заблокировав ее.
— Экипаж, слушай мой приказ: ложимся на обратный курс, из кабины не выхо-дить, штурману проложить курс домой.
— Есть домой, — ответил второй пилот.
— Есть проложить курс, — ответил штурман.
Минуту молчали все.
— Есть курс домой, — обратился штурман.
— А с особистом что — ломиться же в кабину начнет? — неуверенно спросил второй пилот.
— Не начнет, — усмехнулся командир, — я его вырубил и связал. Это приказ с земли. Так что домой ребята и без вопросов.
Он переключился на запасную волну.
— Планета, я борт 1576, как слышите меня, прием?
«Я Планета, слышу вас хорошо, докладывай».
— Борт 1576 приказ выполнил, иду домой.
«Молодец, борт 1576, встречаем».
Ни командир, ни его экипаж не знали, что произошло. И гадали о случившемся каждый по-своему. Но были довольны все. Во-первых — шли домой, а во-вторых, что ней-трализовать пришлось Муравьева. Очень уж досаждал он всем своим недоверием и подоз-рительностью, строчил необоснованные доносы, по которым проводились проверки, не выявляющие изложенных, якобы, фактов. А он все равно выводил и выводил «всех на чистую воду».
Самолет приземлился, подрулил к стоянке.
— Да, мужики, встречают нас по-праздничному, видимо, серьезное что-то случи-лось. Генерал даже прибыл с кучкой полковников.
Экипаж видел, как солдаты взяли самолет в кольцо. Двигатели остановились.
— Так, братцы, всем оставаться на месте — пойду докладывать.
Командир одел фуражку, к переднему люку подкатил трап.
— Товарищ генерал, борт 1576 совершал полет на военный аэродром в Индии. По приказу с земли перед государственной границей Российской…
— Подожди, майор, не до рапортов. Муравьев где?
— В салоне, товарищ генерал, я его связал, так и сидит там.
— Документы на груз где?
— У капитана Муравьева, товарищ генерал.
— Почему не у вас?
— Он груз готовил и сопровождал, полковник Луговой приказал.
— Что за груз?
— Не могу знать, товарищ генерал, все готовил Муравьев по приказу полковника Лугового. Мой командир был в курсе, приказал не спорить с особым отделом.
— Приказал или попросил?
— Посоветовал, товарищ генерал.
— Да, майор, хорош. А если бы индийская сторона стала задавать вопросы — ведь за груз отвечаешь ты, а не капитан Муравьев? Разболтались… Ладно, иди в кабину, всем пока быть на месте. Потом вас отвезут и допросят. Выполняйте, майор.
— Есть, товарищ генерал.
Суманеев закурил. Потом обратился к Синицину:
— Видишь, что творится, полковник. Командир не знает, что везет, кто бы там в это поверил? Международный скандал был бы огромный. Кстати, установили, кто на те-лефон дежурного позвонил?
— Нет, товарищ генерал, не установили. Звонок анонимный с телефон-автомата, голос исследуется.
— Если бы не этот звонок и адекватная реакция Брунова — просрали бы мы здесь все. Возьми его себе в помощники, толковый мужик и расследование грамотно, напористо начал.
— Есть, товарищ генерал.
— Что ты заладил — есть, да есть. Работай и докладывай, держи в курсе. Удачи, полковник, вечером жду.
Суманеев пожал руку и уехал.
День пролетел, как одна минута. За суматошной чередой оперативно-следственных мероприятий некогда было даже поесть. Не хватало людей и техники, тор-мозили эксперты, хотя и работали с полной отдачей. Не хватало главного — времени. Одно цеплялось за другое, экспертизы требовали времени, а его не хватало, сбор фактов требовал времени, оперативная информация требовала проверки и даже допросы, основанные на этих фактах и экспертизах, требовали времени.
Синицин доложил генералу, сделанное за день, откинулся на спинку кресла.
