Грозные 30-е годы ХХ века. Сражения шли не только на полях, в море и в небе. Менее кровопролитные, но не менее решающие шли и в тиши кабинетов, на светских раутах и просто в непринуждённых беседах различных государственных деятелей с работниками дипломатических миссий всех стран и рангов. Именно там создавались и рушились союзы, коалиции, тайные сговоры и пакты. Именно так мир развивался по той исторической линии, которую потом все изучают и утверждают, что это закономерности. А на самом деле кто-то «просто» пролил стакан воды на важные документы или бокал с шампанским на платье жены всемогущего премьера… Вот про эти «случайности» мировой политической истории эта книга. И про её скромных героев, благодаря которым мы всё ещё живы.Это продолжение цикла.Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.
22 июня 1941 год, Берлин, полпредство СССР
От Шелленберга меня привезли в наше полпредство в Берлине таким же макаром…
Для правдоподобности или нет… нацистские молодчики таки меня попинали и порвали дорогой французский костюм.
Посольские моё возвращение почти не заметили, так как все были заняты устранением последствий вторжения эсэсовцев.
Из радиолы в общем зале неслись лающие слова выступления рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса, который зачитывал обращение Адольфа Гитлера: «Немецкий народ! На нашей границе сегодня стоят 160 русских дивизий. Вражеские летчики беззаботно её перелетают, забавляясь этим. Русские патрули вторгаются на территорию рейха, словно чувствуют себя хозяевами этой территории. Наша задача – не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и спасение всех. Я решил возложить судьбу и будущее Германского рейха и нашего народа в руки немецких солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!»
Заметив при этом реакцию посольских, что никто из них не обращает на него внимание, – значит это уже не первый раз…, – решил я.
Затем я поднялся в кабинет к Деканозову и доложил обо всём, что со мною было… Ну конечно свою версию…
Тот был рассеян и кажется совершенно меня не слушал…
Я посчитал, что субординацию соблёл и удалился… Чертовски хотелось спать. Найдя тихий закуток с диваном, я там и вырубился…
В тот же день, 22 июня, около двух часов дня в канцелярии посольства внезапно зазвонил телефон.
Из протокольного отдела министерства иностранных дел рейха сообщили, что впредь до решения вопроса о том, какая страна возьмет на себя защиту интересов Советского Союза в Германии, наше посольство должно выделить лицо для связи с Вильгельмштрассе.
Наш секретарь сказал, что через минут пятнадцать-двадцать мы сможем дать ответ.
Я это всё узнал, когда меня разбудили и позвали снова к Деканозову.
Он поручил мне быть ответственным за связь с германским МИДом и как то странно на меня посмотрел.
Конечно, я совершенно не делал тайны, что хорошо знаком с министром иностранных дел Гитлера, – фон Риббентропом.
Но с таким же успехом и я мог Деканозова подозревать в чём то таком… ведь это он, а не я … на банкете 1 мая… пил с ним на брудершафт…
И орали потом, как мартовские коты, немецкий шлягер «Лили Марлен»…
– Товарищ Козырев, заодно попросите у своего друга разрешение вывезти из клуба советской колонии фильмы и часть библиотеки, – не удержался он от шпильки в мой адрес.
Я только кивнул, пропустив его укол мимо ушей…
Когда через полчаса представитель протокольного отдела снова позвонил в посольство, то я ему сказал, что поддерживать связь с Вильгельмштрассе было поручено мне. Так же я изложил ему просьбу нашего полпреда.
Записав мое имя, человек из германского МИДа сказал:
– В порядке исключения одному представителю посольства разрешается съездить в клуб и увезти то, что посольство считает нужным. Но это должно быть сделано до 6 часов вечера. После этого всем находящимся в посольстве лицам категорически запрещается выходить за пределы территории посольства. Представитель посольства, уполномоченный для связи с Вильгельмштрассе, может выезжать только для переговоров в министерство иностранных дел, каждый раз договариваясь об этом заранее, причем в сопровождении начальника охраны посольства – старшего лейтенанта войск СС Хейнемана. Через Хейнемана посольство, в случае необходимости, может связаться с министерством иностранных дел.
И он повесил трубку.
Как я тут же выяснили, – телефонная связь была односторонней… когда мы снимали трубку, аппарат по-прежнему молчал.
Я всё это доложил Деканозову.
Он решили, что в клуб на посольской машине лучше всего поехать мне.
Затем добавил, что, поскольку за один рейс удастся вывезти лишь ограниченное количество предметов, следует забрать прежде всего фильмы о Ленине – в апреле, ко дню рождения Владимира Ильича, они были присланы нам из Москвы, – а также собрание Сочинений Ленина и некоторые другие работы классиков марксизма.
Деканозов это напутствие мне давал в большом зале для приёмов, где уже толпилось много народа.
– Мы не хотим, чтобы гитлеровцы устроили из этих фильмов и книг костры и организовали по этому поводу очередную антикоммунистическую демонстрацию, – сказал он громко, в расчёте на публику.
Я кивнул и ушёл выполнять поручение полпреда полностью идеологического характера.
До клуба доехали быстро…
Стоявший у здания клуба полицейский не был предупрежден о моем приезде и отказался меня впустить.
Мне снова нужно было позвонить на Вильгельмштрассе.
Напротив находилась небольшая лавочка, где торговали пивом, сигаретами и всяким хламом.
Я, находясь в Берлине и посещая клуб нашей советской колонии, часто заходили туда, чтобы выпить холодного пенистого пива и поболтать с хозяином лавчонки старым Гюнтером.
Туда я и направился, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом.
