И вот однажды… при очередной подстройке АТС… Сталин обнаружил, что техник абсолютно свободно мог подключатся к любым линиям секретной правительственной АТС, именуемой уже «кремлёвской вертушкой» или просто «вертушкой», и никем незамеченным слушать разговоры абонентов.
Сталин не мог поверить своей удаче.
Перед этим он… честно говоря… затаил обиду на коменданта Кремля за такое унижение… и в мозгу строил коварные планы, как ему отомстить.
А теперь в том же мозгу он возносил осанну, как бывший семинарист, этому незадачливому служаке, что сам не зная того, дал в руки Сталина такое оружие.
И вот с тех пор он только и занят был тем, что слушал разговоры своих противников… и противников противников…
Это давало ему неоспоримые козыри…
Одно только предвидение, как будет голосовать большинство на очередном заседании Политбюро сделало ему славу «гениального провидца».
А всего то надо было знать настрой большинства и в самом конце обсуждения вопроса взять слово и сказать: «…правильно предлагает товарищ Бухарин… а то что… товарищ Каменев… это не пойдёт…».
Теперь слушать уже было некого… Да и не за чем…
Вернее… сохранять это в абсолютной тайне… Теперь этим занялся его доверенный зам – товарищ Каннер. Непревзойдённый спец по тайным делишкам.
– Как мастерски «вылечил» от язвы прямо на тот свет нашего «бонапарта» – Фрунзе?, – подумал Сталин и с удовольствием затянулся трубкой.
Затем его мысли переместились в другую сторону…
Он подошёл к своему столу, сел в кресло и ещё раз перечитал депеши и докладные по испанскому вопросу.
Если отбросить крайности, то снова этот Козырев подкинул им заманчивое дельце.
Надо же? На самом краю земли, а тоже своя революция случилась. Народ сбросил Царя! Или там Король? Неважно…
И это без всякого Коминтерна и миллионов золотых рублей, что ахнули, как в топку, при попытках революций … прежде всего в Германии.
Нет… конечно испанские товарищи тут… в Коминтерне… довольно активны. Эта… как её…
Тут Сталин подсмотрел имя женщины-коммунистки из Испании.
– Пламенная «пассионария» Долорес…, – прошептал он, пробуя это словосочетание на вкус.
– Нужно срочно послать туда и проверенных товарищей и двигать официальные связи, – пришёл к выводу Сталин.
Вернувшись назад к учёбе, я с интересом узнал о пропущенных мною событиях в Германии.
Оказалось, что тут был очередной провалившийся путч.
Внутри нацистского движения произошёл мятеж. Его поднял некий Вальтер Штеннес…
Мне всё об этом подробно рассказал мой друг Вальтер Шелленберг.
Он с некоторых пор стал проявлять интерес к делам вокруг НСДАП.
Впрочем, тут ничего неожиданного не было.
Это для меня они «исчадья ада», с моими смутными предчувствиями будущего.
А для всё большей части немцев их программа возврата Германии былого величия становилась всё более интересней.
Так вот, про этого Штеннеса мне Вальтер впервые поведал ещё осенью.
Когда мы разговорились с ним про прошедшие выборы и неожиданную победу на них НСДАП. Вернее то, что они тогда заняли второе место и взяли 107 мест в рейхстаге.
Этот Штеннесс был монархистом, убеждённым сторонником сильной власти и Германской империи. Активно боролся со спартаковцами, участвовал в подавлении коммунистических восстаний и выступлений рабочих. Естественно, – ярый противник Версальского договора и участник борьбы против его выполнения.
Основатель штурмовых отрядов СА, и как он их рассматривал – «главную движущую силу новой народной революции и построения общества национального социализма в Германии».
Один из первых он открыто выступил против партийно-государственной политики Гитлера.
Всё дело в том, что накануне досрочных выборов в рейхстаг в сентябре прошлого 1930 года, в ходе агитационной кампании НСДАП, участие отрядов СА резко возросло.
Они представляли из себя группы опустившихся до крайней нужды молодых люмпенов.
Я и сам их с удивлением наблюдал на улицах Бонна и Кёльна.
Крайняя нужда выгоняла их тысячами по всей Германии на улицу, где они с запечатанными кружками обращались за помощью к сострадательной публике.
Я им так же подавал, не рассматривая в этом поддержку нацизма.
Так вот… со слов Вальтер… их и без того крайне бедственное финансовое положение ещё больше ухудшилось.
Участие штурмовиков СА по охране митингов и собраний НСДАП оплачивалось несвоевременно… их руководство вообще не получало никаких средств… партийные кассы были для них закрыты.
Штурмовики вообще редко получали денежное вознаграждение!
В основном они служили за еду и ночлег.
– И поэтому Вальтер Штеннес, будучи оберфюрером СА по восточным округам и Берлину, решительно выступил против «показной роскоши партийных бонз и византийского стиля руководства Гитлера», – повторил тогда мой друг Вальтер чьи-то слова.
– Штурмовики роптали не потому, что усомнились в подлинности социализма Гитлера, – продолжал свой рассказ Вальтер, – а против «бюрократизации партийного руководства, против зазнавшихся функционеров в партии и их выгодных синекур».
