Ленуар проснулся от собственного крика. Безумным взглядом он осмотрел комнату вокруг, и сначала он был дико дезориентирован. Через мгновение разум вернулся, и он понял, что находится в собственной квартире.
Но кошмар был настолько реальным, настолько сильным, что он крепко схватил свою руку. Его пальцы искали доказательство того, что кнут не затянулся вокруг нее, как змея.
Он почувствовал знакомое онемение ниже локтя, холодная кожа натягивалась поверх омертвевшей плоти, в которой уже не было кровотока.
Он уже привык к болезненному ощущению, но впервые за десять лет, ему вдруг показалось, что его кожу немного покалывало, как будто в онемевшей конечности медленно восстанавливалась циркуляция.
Ленуар тяжело поднялся с постели и пошел к умывальнику плеснуть воды на свое лицо.
В комнате было бодряще холодно, так как вчера днём он оставил окно приоткрытым, а когда вернулся из Берривина, был не в том состоянии, чтобы беспокоиться, закрыто оно или нет.
Ленуар уставился на своё отражение в зеркале, мечтая хоть как-то справиться с бешено колотящимся сердцем.
«Будет только хуже, если я не возьму себя в руки», – говорил он себе.
Если бы зеленоглазый мужчина действительно был в Пяти Деревнях, спрятаться Ленуар бы не смог. Последнее время удача хранила инспектора, та удача, которая не приходит к одному человеку дважды.
Кошмар был верным в каждой детали, кроме одной: когда Ленуар был загнан в угол в том дворе десять лет назад, было раннее утро, а не ночь, как ему приснилось.
Над переулком поднялось солнце, освещая двор, и это каким-то образом спасло Ленуару жизнь. Он не помнил толком, что произошло, потому что находился практически без сознания.
Единственное, что он помнил, это яркий свет, и подумал тогда, что это осколок вечности, проглянувший через закрывающуюся сейчас дверь в рай.
А когда Ленуар пришёл в себя, зеленоглазый человек исчез вместе с принадлежавшей ему плетью.
Единственным свидетельством того, что он вообще здесь был, являлся шрам на руке Ленуара, отвратительный лоскут серой кожи, которая больше никогда не ощутит тепло или что-то ещё.
Всегда это будет чувствоваться, как будто чья-то плоть была пересажена на его собственную, толстая и чужая.
Навсегда Ленуар запомнит встречу со смертью, обман ангела возмездия, который охотился на него.
Да, ангел или демон, возможно. Так или иначе Ленуар знал с абсолютной уверенностью, что, хотя он думал о своем нападавшем, как о “зеленоглазом человеке”, он не был ничем подобным.
Люди не используют проклятое оружие, которое простым прикосновением высасывает жизненные силы. Люди не исчезают из одной тени, чтобы сразу появиться в другой.
И ни у одного живого человека никогда не было таких глаз – таких жестоких, жуткого зеленого цвета, который мерцал, как будто светился изнутри. Не человек, а дух – мстительный дух, который искал кровь Ленуара в оплату за его грехи.
То утро было для Ленуара последним в Серле. Днём он нанял повозку, увозившую его подальше от этого места, этой страны и всего, что он когда-то знал.
Он поехал на север в Брайленд – скрытый туманами перешеек, тянущийся подобно мосту сквозь завесу в преисподнюю. Это был последний оплот цивилизации перед дикими землями вдали.
Он никогда не видел своего преследователя снова. Он думал, что убежал навсегда.
Но это было не так. Он вернулся. Разве он мог найти Ленуара? Но он смог, и самое худшее то, что он каким-то образом связан с похищением Зака.
Это определённо так, хотя за всё время Ленуар встречал в Пяти Деревнях многих убийц, но никто из них не оставлял на жертвах красноречивых следов от плети.
Он сойдёт с ума, если будет дальше об этом думать. Надо выйти на улицу, найти компанию. Ленуар схватил пальто и направился прочь из комнаты, понятия не имея куда идёт, и положившись на инстинкты.
Ему нужно было что-то многолюдное, знакомое и уютное. И нужно было выпить. На ум пришло только одно подобное заведение.
* * *
Зера лично встретила его у двери. На его вопросительный взгляд она сказала:
– Я должна была уволить своего швейцара. Вы даже не представляете, каким он был.
Она многозначительно подняла брови, но уточнять не стала, и Ленуар не спрашивал.
– Кроме того, – она продолжала, взяв его под руку, когда повела его вверх по лестнице, – есть определенное очарование в приветствии собственных гостей, разве вы так не считаете? Я полагаю, что объявлю это модой.
– Как скажете, мадам, – Ленуар ответил растерянно. Его взгляд остановился на бледно-зеленом свете, который появился в поле зрения, когда они достигли вершины лестницы: панель с витражным стеклом, которая отделяла главную часть салона от одного из его более известных углов.
Когда освещение падало сзади, это придавало мерцанию цвет абсента. Эта часть стекла часто привлекала внимание Ленуара, когда он входил в комнату, особенно если он был чем-то озабочен. Сегодня вечером оно его определенно загипнотизировало.
Вдруг он понял, что Зера все еще говорила с ним:
– Николас, – сказала она прохладно, – Мне кажется, вы меня невнимательно слушаете.
Ленуар моргнул и оторвал свой взгляд от панели:
