Будучи известным хирургом, после завоевания известности и уважения всеми, он стал падать в ужасную пропасть, влекомый туда своим финансовым благополучием. День за днём крупные финансовые дела отвращали его мысли от почётных обязательств его профессии, когда он попадал в сферу обычных банкиров. Если бы у него не было духовной защиты, такое отношение могло бы скомпрометировать жизненные возможности многих людей. Служение бедняги сошло почти на «нет», и некоторые пациенты, развоплотившиеся во время его операций, в своей физической смерти винили его безответственность, считая, что их смерть в тот момент не была предусмотрена. И с тех пор они стали ужасно его ненавидеть. Духовные друзья хирурга смогли некоторых из этих Духов просветить. Однако двое из них, самые невежественные и злобные, упорствовали в своей ненависти к нему и ждали у ворот его могилы.
— Это ужасно! — вскричал я. — Если он не виновен в их развоплощении, как они могут так мучить его?
Более строгим тоном Виценте объяснил мне следующее:
— В действительности, он не виновен в их смерти. Он ничего не сделал, чтобы прервать их физическое существование, но он ответственен за недружелюбие и непонимание, которые движут этими существами. Так как, не будучи уверенным ни в своём долге, ни в своей совести, он считал себя виновным по причине других ошибок, допущенных им по недосмотру.
Любая ошибка ведёт за собой слабость, и потому наш коллега к тому времени не достиг ещё достаточной силы, чтобы избавиться от своих палачей. Он не выкупает у Божественного Правосудия своих несуществующих преступлений; он исправляет некоторые серьёзные ошибки и учится распознавать их, понимать благородные обязательства и практиковать их, чтобы, наконец, открыть счастье тех, кто умеет быть полезным, с верой в Бога и в самого себя.
Значение хорошо исполненного долга, Андрэ, это ослепительный свет днём и благословенная подушка ночью, даже если все люди будут против нас. Наш друг злоупотребил своим ремеслом и вошёл в болезненное испытание.
— А, да, теперь я понимаю. Там, где ошибка, может быть много волнений; если мы выключаем свет, мы можем упасть в пропасть.
— Именно.
Мы долгое время шли рядом, разглядывая дороги в розах. Виценте, молчавший всю дорогу, казался удивлённым в той же мере, что и я. После долгих размышлений он братски попросил нас вернуться домой, потому что, как он сказал, Анисето должен был ещё поговорить с нами насчёт совместного служения.
Вечером Анисето зашёл за нами и сказал:
— Завтра нам надо будет втроём отправиться в земное служение. Телесфоро предложил мне осуществление важной деятельности, а вам предлагает возможность недельной стажировки по приобретению опыта в служении.
Я весь светился от счастья. Очень часто я имел возможность возвращаться в свой земной семейный очаг, в тот город, где я совершил переход, не переставая исследовать возможности братской помощи моим воплощённым братьям. Время от времени я противостоял сложным ситуациям, в которых бывшие мои спутники испытывали большие трудности. Я чувствовал всю невозможность эффективно помочь им, исходя из желаемой ситуации. Мне не хватало Духовной Техники и веры в себя.
Давая понять, что ему известны мои глубинные мысли, Анисето обратился ко мне, утверждая:
— Андрэ, вы ещё не могли помочь своим воплощённым друзьям, потому что не развили в себе способности «видеть». Это нормально. Воплощённые, мы хотим проверить эффект вещей, мы не думаем о их происхождении. И поэтому мы видим в нищем лишь нищету, а в калеке — лишь физическую немощь. Необходимо видеть причины.
После недолгого размышления он продолжил:
— Мы всё же постараемся исправить ситуацию. Завтра на рассвете вы с Виценте пойдёте в Кабинет Магнитной Помощи Сборам, это рядом с Центром Посланников. Я предприму необходимые меры, чтобы ваше видение достигло улучшенной степени, что вам пригодится в работе. Примите эту помощь с молитвой: просите Бога, чтобы Он дал вам более тонкое видение, и, что особенно важно, посылайте Бессмертному Богу нашему признательную мысль за его любовь и божественное служение.
Я не желаю вести вас к бессмысленному фанатизму. Мы не можем злоупотреблять молитвой здесь, из-за опасного извращения земного чувства. В физическом мире мы прислуживаем своим разбалованным капризам, прося облегчить наше собственное просветление.
Здесь, Андрэ, речь есть компромисс личности и Бога, компромисс, свидетельствующий об усилиях и верности высшим намерениям. Между нами, любая молитва должна обозначать, прежде всего, верность сердца. Молящийся в наших духовных условиях синхронизирует свою мысль с более возвышенными сферами, возвращаясь, таким образом, на более просветлённые дороги.
Перед благородным авторитетом Анисето я не осмеливался заговорить, временами даже боясь проявления вовне своих мыслей. Анисето по-дружески распрощался с нами словами, полными ободрения и нежности.