— О, да! — ответила мне Сесилия, которая не хотела выглядеть неблагодарной по отношению к благословениям Вечности. — Господь даёт нам в колонии много; но мы — соседи воплощённых братьев. Грозы, которые мы испытываем на себе, обязывают нас к постоянному служению. Атмосфера низшего плана, окружающая нас, глубоко болезненна. В нашем городе нет ни Министерства Божественного Союза, ни Министерства Вознесения. Нам нелегко получать Высшее влияние. Наши работы по коммуникации и помощи нуждаются в большом количестве образованных сотрудников, исповедующих Евангелие, чтобы более эффективно служить. К тому же, у нас есть проблемы по конечной цели вещей. Наша колония была создана для скорой помощи, но, по нашему мнению,
Сесилия сделала долгую паузу и, видя эффект, произведённый её словами, заключила:
— Когда работа тяжелеет, наш руководитель говорит, что мы в поле битвы, вместе с Миром Иисуса. Никакое другое сравнение не может лучше описать наш центр, чем это. Внутри него ведётся бесконечная и тяжёлая работа, но в нас существует спокойствие, которое нам самим трудно понять.
— В городе работа ограничена? — спросил я.
— Нет, она разнообразна. У нас с Альдониной, например, есть великие задачи помощи новым воплощённым. Наш город готовит в среднем от пятнадцати до двадцати перевоплощений в день. И необходимо сопровождать их как минимум в период детства, которое длится семь первых лет их физической жизни.
Наверное, она прочла в наших глазах самое живое восхищение, потому что продолжила объяснение:
— К счастью, наши возможности волиции[13] хорошо развиты. Мы редко встречаем вибрационные препятствия и потому можем действовать с большой экономией времени. К тому же, только наши инструкторы могут идти на служение одни. Мы же выходим только группой и нуждаемся во взаимной помощи и магнетической поддержке.
И в заключение она добавила, улыбаясь:
— В работе по оказанию помощи нуждающимся и в нашей собственной защите мы не можем обойтись без искреннего сотрудничества, справедливой и возвышенной практики.
В земной жизни у меня было очень мало возможностей присутствовать на таком небесном собрании.
Все канделябры были зажжены, а за окном большие деревья, тихо шелестя листвой под ветром, отражали свет луны. Грациозные пары прогуливались вдоль террасы, и понемногу замок наполнялся радостью вновь прибывающих гостей. Администратор был горд тем, ему удалось организовать достойный приём и собрать своих друзей со всей ближайшей колонии. Радость читалась на лицах всех гостей. А я наблюдал красоту зрелища, которое отражало атмосферу, где люди начинали понимать и практиковать тезис: «любите друг друга», далёкие от притворства и фальшивых условностей.
Мы живо беседовали, когда Альфредо пригласил нас в Музыкальный Салон, призывая всех к всеобщей тишине. Госпожа Баселар, державшая руку Исмалии, казалась обрадованной этим приглашением. Мы направились к салону, искусно освещённому мягким голубым светом, где тихая музыка убаюкивала наши души. Я наблюдал за тем, как расположившиеся вокруг большого органа хорал и оркестр, состоящие из музыкантов-детей, исполняли гармоничную пьесу. Большой орган очень отличался от тех, которые мы знали на земле. Восемьдесят детей, мальчиков и девочек, составляли замечательный ансамбль. Пятьдесят из них играли на струнных инструментах, а остальные тридцать грациозно пели. Они безукоризненно исполняли чудесную баркаролу, которую я никогда не слышал на Земле.
Взволнованный, я услышал, как администратор давал пояснения:
— Дети Места Помощи — это наши живые цветы. Они несут нам аромат, радость, вдохновение, смягчая тяжесть нашей работы.
Мы приблизились к органу и расположились в комфортабельных креслах. Когда дети закончили петь, под горячие аплодисменты, Исмалия попросила Сесилию сыграть.
— Я? — переспросила она, покраснев. — Вы ведь из высших сфер, где гармония святая и чистая, как же я могу играть в вашем присутствии?
— Не говорите так, Сесилия, — улыбаясь, сказала ей благородная супруга Альфредо. — Возвышенная музыка чиста везде. Начинайте, дочь моя! Напомните мне земной мой дом в самые лучшие его дни!
И не успела мадмуазель Баселар спросить, какую пьесу ей сыграть, как Исмалия продолжила:
— Музыкальные службы Места Помощи навевают мне воспоминания о старой ферме, когда я возвращалась из интерната… Мои родители любили европейские композиции, и почти каждый вечер я играла их на фортепиано…
Не сводя блестящих и влажных глаз от Сесилии, она заключила:
— Ваша матушка тоже должна помнить любимую музыку моего старого и чувствительного отца.