Такого сопротивления противника Руис ещё не знал, даже не представлял, что подобное возможно. Он со страхом смотрел, как на место одного вставало десять, двадцать, бесчисленное множество индейских воинов, крепких и полных сил. Они уже наводнили город, который вдруг стал в сотню раз меньше. Не было возможности развернуться, поднять меч, закрыться щитом. И не было сил дышать. Горячие тела пожрали весь воздух, и явилась звенящая пустота. Она забралась под кирасу и шлем, проникла в голову и звенела, звенела, выгоняя из орбит глаза.
Антоньо сбросил с себя оцепенение и вдруг понял, что не дышит. Проклятая жара, призвав себе в союзники отполированный металл шлема, зажарила ему мозги, вызвав до ужаса реальные галлюцинации. Он рывком втянул в себя воздух и неожиданно всхлипнул. Раз, другой, третий… Он почувствовал, что сейчас разрыдается, и его охватила злость: на себя, на индейских воинов, на полузадохнувшегося коня под ним, на небо, солнце… Он с отчаянным криком сорвал с головы шлем и далеко отбросил его. Хотелось сорвать и кирасу, к которой прикипела рубашка.
Его товарищи вели бой уже метрах в ста от него, и он, выставив в сторону меч, пришпорил коня, направляя его в самое пекло схватки.
Оказавшийся ближе всех к нему индеец замахнулся топором. Руис сильным ударом меча перерубил деревянную рукоятку. Но безоружный индеец и не думал убегать. Он приготовился к прыжку, к последнему; он походил на тигра или ягуара, которые, смертельно раненные, не зная страха, делают последний вызов смерти, оставаясь до последнего мгновения самими собой — гордыми, смелыми и независимыми.
Руис не стал дожидаться нападения. Он широко размахнулся мечом и плашмя ударил в плечо индейца. Тот отлетел на два метра и встал.
— Беги! — закричал ему Руис. — Беги!!
Но тот, крадучись, стал приближаться.
— А-а-а!! — Антоньо закричал так, что легкие подступили к горлу.
Он развернул коня и дал ему шпоры. Конь, перелетая через убитых, вынес его к высокому зданию. Здесь уже почти невидящие глаза наткнулись на труп лошади: то был гнедой жеребец Кортеса.
Антоньо что есть силы рванул поводья, и конь, повинуясь жестокому наезднику, выпрямил передние ноги и встал, провожая безумными глазами вылетевшего из седла седока.
Падение вновь было на левую руку. Мрак ненадолго окутал сознание Руиса — только на короткие мгновения. Он встал и быстро осмотрелся: среди убитых испанцев не было. Значит, Кортес жив. Антоньо отпустило. И вдруг он с радостью услышал голос товарища, доносившийся из дверей здания. Голос был возбужденный, бранные слова не прекращались ни на секунду.
Руис взбежал по ступенькам и вошел в дверь.
Собака бросила терзать тело индейца. Теперь она в лоскуты рвала брошенную ей, как кость, руку священника. А Кортес во второй раз занес над ним меч.
Жизнь Литуана переходила от выкрика к выкрику; как несколько минут назад Кортес остановил занесенные над ним мечи, так и Руис сейчас заставил отступить витавший над священником дух смерти.
— Раул!
Кортес резко обернулся.
— Антоньо! — прозвучал его обрадованный голос.
Едва дойдя до алтаря, Руис как подкошенный упал рядом со священником.
— Ты ранен? — Кортес опустился на колени и приподнял голову друга.
— Рука, — простонал Руис. — Я снова сломал её. И голова… Проклятая жара!
— Ничего, главное, ты жив.
— Помоги мне встать, Раул.
— Сейчас, только прикончу эту тварь.
Он снова взялся за меч.
Литуан в это время открыл глаза и глядел на Кортеса.
— Не надо, Раул, прошу тебя. Он не воин, он… старик.
— Старик?! А мне какое до этого дело? Ты знаешь, что этот пес посмел коснуться меня, когда мы были здесь впервые?
— Не надо. Посмотри, он и так уже мертв.
Кортес послушно взглянул на разбухший от крови балахон священника и сощурился.
— Пожалуй, ты прав. Пусть сдохнет медленно. Смерть от меча для него слишком почетна.
Он плюнул в лицо Литуана, который перевел взгляд на Руиса.
Их глаза встретились.
Кортес подхватил товарища под мышки и резко поднял.
Боль перекосила лицо Антоньо, и он снова готов был упасть, но у Раула были сильные руки. Поддев ногой меч, он ловко поймал его за рукоятку и тут ощутил на правом боку друга что-то острое.
— Черт возьми! — он чуть отстранился и увидел обломок торчавшей стрелы. — Что же ты молчал?
Руис равнодушно опустил взгляд и на не защищенном кирасой месте, там, где две металлические половинки скреплялись ремешками, тоже увидел кровавый обломок.
— Я даже не заметил, — произнес он синими губами и уронил голову на плечо Кортеса.
— Антоньо! — Раул бережно опустил его на каменный пол. — Ты слышишь меня?
— Все в порядке, — на бледном лице промелькнула мученическая улыбка.
— Вот черт! — снова выругался Кортес. — Ты сможешь немного побыть один — я найду Химено де Сорью? Рана серьезная, здесь он ничего сделать не сможет, но оказать хоть какую-то помощь тебе необходимо.
— Иди, Раул, мне совсем не больно. Возьми мою лошадь — она, верно, недалеко.
— Я скоро, — Кортес, оставляя раненого товарища, выбежал прочь из храма.