Дорриэн разжал пальцы и выпустил мою руку. Я глянула на эмпата и, заметив на его лице отрешенное выражение, не выдержав, вскочила и побежала прочь, мечтая как можно скорее скрыться от этих глаз. Они (эмпаты) смотрели и смеялись мне вслед, прожигая своими скользкими взглядами. Но страшнее всего были ЕГО глаза! Как же ненавистен мне был этот леденящий душу взгляд зеленых глаз!Я задыхалась. Корсаж сдавливал грудь, не давая свободно вздохнуть. Очутившись в темном коридоре Ирриэтона, я прислонилась к стене. Боже! Сколько еще будет продолжаться эта пытка?! Я ненавижу его! Ненавижу!С трудом передвигая ногами, я наконец-то добралась до своей комнаты и позволила себе разрыдаться. Слезы вместе с хрипами вырывались наружу, заглушая все остальные звуки. Не чувствуя больше своего тела, я опустилась на пол, прислонившись спиной к двери. Зарывшись лицом в подол платья, судорожно всхлипывала, содрогаясь от рвущихся наружу рыданий. Хотелось одного – скрыться от целого мира. Навсегда запереться в этой комнате, как в последнем прибежище для своего истерзанного сердца.– Нарин, открой!Советник. Опять его демоны принесли в неподходящий момент!– Убирайся, Воллэн! Оставь меня!Я вцепилась руками в тонкую ткань платья и, до боли закусив губу, застонала. Такое ощущение, будто в сердце впивались тысячи мелких иголочек. Снова и снова они пронзали меня, причиняя дикую боль.– Давай поговорим!Поговорим? О чем? Последние недели я только и делала, что говорила. Я пыталась достучаться до бесчувственного сердца Владыки, который заставлял меня страдать каждый раз, когда я с ним говорила.– Воллэн, оставь меня! Уходи!Меньше всего мне сейчас хотелось видеть кого-нибудь и говорить.Лучше бы я умерла тогда, в автокатастрофе. Умерла и не очутилась бы на Этаре, не узнала, какой он на самом деле. Дорриэн. Мой Владыка.Я жалобно заскулила, словно побитая собака, выгнанная жестокосердным хозяином на улицу в лютый мороз.Воллэн больше не стучал. Надеюсь, ушел.Карабкаясь по стене, я нашарила рукой кинжал, одиноко лежащий на маленьком столике. Кинжал. Какой же он красивый и холодный, способный в один миг прекратить все мои мучения. Такой же красивый, и такой же холодный как Владыка.Я сделала несколько шагов и без сил опустилась посреди комнаты. Сильный порыв ветра распахнул окно, пропуская внутрь тусклый свет луны. Сидя на полу, я с упоением разглядывала острое сверкающее лезвие.Ведь когда-нибудь эта пытка закончится. Не станет меня. Не станет Владыки. И о моей печальной истории любви никто не вспомнит. Все забудется. А этот маленький кусочек металла, не он ли та туманная дорога к столь желанному мною забытью?Возможно, если я умру снова, то окажусь в своем далеком мире, где не будет Владыки и его холодных зеленых глаз. Или попаду в ад. Не все ли равно? Главное, что я буду далеко, и он больше никогда не сможет причинить мне боль.Последний раз судорожно вздохнув, я направила лезвие себе в грудь. Один рывок – и меня уже здесь не будет... ВоллэнЯ вовремя заметил Нарин. Белая словно снег, она на подкашивающихся ногах пересекла зал, диким взглядом окидывая попадающихся ей навстречу придворных. Мне стало страшно. Доселе я никогда не видел у нее такого затравленного взгляда. Что же Дорриэн мог ей наговорить? Смотря ей вслед, Владыка зло усмехался, получая удовольствие от созерцания страданий посланницы.За последний месяц он сильно изменился. Стал другим. Это заметили все. Также как и то, что больше всего от него доставалось Нарин.Я поспешил за девушкой. Неизвестно, что она может натворить в таком состоянии. Я следовал за ней, но она не слышала моих шагов. Казалось, Нарин вообще не понимает, что с ней происходит. Пошатываясь будто в трансе, она с трудом шла к своей комнате.Хотел окликнуть ее, но не успел. Посланница захлопнула дверь прямо перед моим носом.– Нарин, открой!За дверью раздались истерические рыдания. До этого я не слышал, чтобы Нарин ТАК плакала. Она стонала, всхлипывала, что-то шептала, не способная справиться с душившими ее рыданиями.Мое предложение поговорить не дало результатов. Да что же между ними произошло?! У меня мороз пробежал по коже. Точно знал, эта девушка способна на все, а в подобном припадке – на все остальное.Я прислушался. Вот она поднялась и прошлась по комнате. Потом снова раздался глухой звук опускающегося тела и что-то еще. Как будто нож, или какой другой металлический предмет стукнулся о пол.Демоны! Она что, совсем рехнулась?!Одним толчком я вышиб дверь и чуть не заорал, увидев посланницу. Она стояла возле окна и сжимала обеими руками кинжал, которым собиралась убить себя.Идиотка!Я подлетел к ней и схватил за тонкое запястье. Она дернулась и зашипела, словно взбешенная кошка. Пришлось отвесить ей пощечину. Иначе Нарин в чувство не привести.– Пусти!Не обращая внимания на проклятия, я разжал пальцы, вцепившиеся в оружие мертвой хваткой. Стилет выпал из руки, звонко ударившись о пол.Посланница кинулась было к нему, но я отшвырнул оружие в угол. Опустившись рядом, с силой затряс ее за плечи, не представляя, что еще сделать, чтобы прекратить эту истерику.Несколько раз жадно глотнув воздух, она сжалась в комок на полу и тихо застонала.ЭротДемоны! Да что со мной происходит?! Эта бестия окончательно лишила меня рассудка! Стоит мне увидеть ее, как меня охватывает злость. И зачем только приказал уменьшить дозу? Она должна была еще несколько недель назад умереть. Но до сих пор осталась жива. А у меня не поворачивается язык приказать убить ее. И выгнать не могу. Что это? Жалость? Нет, я никогда и никого не жалел. Ненависть? Возможно. Но тогда почему я не могу отвести от нее взгляд, когда она рядом? Еще немного и я сойду с ума!Я заперся в кабинете, не желая никого видеть. О боги, вместо того, чтобы, наконец, закончить то, что я так давно начал, я теряю время с посланницей. После разговоров с ней ни на что другое просто не остается сил. И сейчас вместо того, чтобы продолжить подготовку, я стою здесь и не могу пошевелиться. Просто НЕ МОГУ ничего делать!– Дорриэн, может, объяснишь, что сейчас такое было?Эдель, демон ее забери! Моя «сестренка» пришла требовать объяснений. Зачем? Что я могу ей сказать? Я и сам уже ничего не понимаю.– Зачем ты ведешь себя так с Нарин? Тебе доставляет удовольствие издеваться над ней?– Эдель, уйди!– Нет! – Она кинулась ко мне и, встав спиной к окну, требовательно посмотрела мне в глаза. – Объясни, что с тобой происходит?! Сначала ты делаешь ей предложение, клянешься в любви, а теперь унижаешь при всех. Она не твоя рабыня!К сожалению. С рабынями все проще. Они покорны и молчаливы. А посланница только и делает, что поучает меня. Видите ли, я превратился в монстра. Зачем она вообще здесь появилась?!– Она моя будущая жена и должна знать свое место!– Место? И какое же ты уготовил ей место? Сидеть у твоих ног, как преданная собака? Лизать носки твоих туфель?Я отвернулся от Эдель и отошел подальше. Мало ли на что способна взбешенная эмпатия.– Она приняла мое предложение, значит, знала, на что шла.Эдель зло прошипела:– Раньше ты был другим! А сейчас превратился... я даже не знаю, как тебя назвать. Ты – чудовище!– Убирайся! Я не обязан перед тобой отчитываться! – Если она сейчас же не уйдет, то очень об этом пожалеет. Мне надоело себя сдерживать! У меня уже не осталось сил притворяться!– Разве ты не понимаешь, что делаешь ей больно? – еле слышно прошептала эмпатия. – Поговори с ней. Если не хочешь, чтобы Нарин была рядом, просто объясни все. Она поймет и уйдет. Хватит ее мучить.Ее мучить? А разве она меня не мучает? Сводит с ума одним своим присутствием! Может, действительно будет лучше приказать ей убираться из Драгонии? Завтра же. Де Оры не хотят, чтобы она уезжала? Но это их дело. Не мое. Хотят убивать ее, пусть убивают. Но только не в моем замке. Все, сейчас же скажу ей, чтобы собирала вещи, и завтра утром покинула Ирриэтон.– Куда ты?– Поговорить с Нарин. Ты ведь этого хочешь?Я выбежал в коридор и быстрым шагом направился в комнату посланницы. Эдель бежала за мною и кричала, пытаясь меня остановить.– Дорриэн, постой! Нарин сейчас неспособна воспринимать твои слова. Да и ты не в том состоянии. Отложи разговор до завтра.Нет, откладывать я ничего не собираюсь. Сию же минуту скажу ей все, что я о ней думаю. Хватит! Если я не сделаю этого сейчас, то завтра мне может не хватить духу.Эмпатия попыталась меня удержать, но я оттолкнул ее и ускорил шаг, мечтая как можно скорее покончить со всем этим. А потом заняться тем, для чего я сюда пришел. Восстановить власть Владык на Этаре – вот моя цель. А не выматывать себя постоянными мыслями о посланнице.Я завернул за поворот и увидел в конце коридора Нарин. Она шла мне навстречу, но, заметив меня, резко остановилась и замерла. В слабом свете свечей она казалась белой дымкой зависшей в воздухе. Такой же легкой и слабой.Позади нее стоял советник и что-то негромко говорил.Демоны! Я сейчас...Но я не смог сдвинуться с места. Просто стоял и смотрел на нее, неспособный пошевелиться. Куда делась моя хладнокровность? Почему я не могу переступить эту невидимую черту, увести ее отсюда и, наконец, все сказать?Время остановилось. Где-то позади слышалось прерывистое дыхание Эдель. Она больше не пыталась меня удержать, предпочтя остаться безмолвной свидетельницей этой абсурдной сцены. Не знаю, сколько мы так стояли, но тут Нарин будто пришла в себя и сделала шаг мне навстречу, а потом, резко развернувшись, побежала прочь.– Дорриэн, оставь ее сейчас. Пожалуйста, – с мольбой в голосе произнесла Эдель и поспешила к мужу. А я так и остался стоять в пустом темном коридоре и смотреть ей в след. Догорела еще одна свеча, и коридор погрузился в полумрак.«Совсем как в моей жизни, – усмехнувшись, подумал я. – С каждым днем все темнее и темнее».Белая дымка была уже далеко, а у меня не хватило смелости ее догнать.Нарин– Воллэн, отпусти меня. Со мной уже все в порядке.Советник убрал руки и помог мне подняться. Подведя к кровати, он усадил меня рядом с собой и принялся успокаивать. Я с апатией смотрела на колышущуюся занавеску, подрагивающую от резких порывов ветра, и едва ли слышала, что он мне говорил. Какой вообще толк в словах? Ты говоришь, кричишь, а тебя не слышат. Отворачиваются от тебя, грубо отталкивают, а потом еще и смеются вслед. Я всегда была для него игрушкой. Красивой игрушкой, с которой было интересно играть. Ему казалось забавным подчинить меня себе, заставить сломаться, а потом отпихнуть как поломанную куклу. И теперь эта кукла не может собрать осколки своего сердца, теперь уже ничего не осталось. Надо что-то делать. Это не может продолжаться вечно. Иначе в следующий раз я себя убью.Я поднялась и, почувствовав привычное головокружение, оперлась рукой о плечо советника. Демоны! Что со мной? Мало того, что у меня сердце разрывается, так еще эта головная боль бьет в висках. Отстукивает мелкую противную дробь. И так постоянно.– Нарин, ты куда?Я обхватила голову руками и, прикрыв глаза, прошептала:– Хочу поговорить с Дорриэном и решить все раз и навсегда. Так больше не может продолжаться.Заставив себя собраться и не думать о боли, я вышла из комнаты и услышала за спиной встревоженный голос друга.– Может, не сейчас? Давай ты успокоишься, а завтра вы поговорите.Проигнорировав слова эмпата, я продолжала идти вперед.– Я спокойна. Холодна и спокойна... как мертвая.Он не понял моего юмора, который с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Также как, и другие не хотели его понимать. Советник говорил и говорил, и от этого голова готова была взорваться. Нет, пусть он замолчит! Иначе я сейчас опять начну кричать и биться в истерике. Сколько можно меня уговаривать?!Я сжала руки в кулаки и ускорила шаг. Пройдя еще несколько метров, увидела на другом конце коридора Владыку. Он остановился и с леденящим душу спокойствием следил за тем, как я приближаюсь к нему.Нет! Я не могу! Если я сейчас брошусь к нему, он вновь меня оттолкнет, а потом будет громко смеяться. Я не хочу этого, не смогу стерпеть!Я смотрела на него, неспособная ни сделать шаг навстречу, ни убежать. Я просто стояла и смотрела. Как же больно! Еще немного и я лишусь рассудка от этой боли! Зачем он это делает? Зачем режет меня без ножа? Заставляет умирать каждый раз, когда я его вижу. И так бесконечно.Снова этот безжизненный взгляд. Это равнодушное презрение, которое я ощущала каждой клеточкой своего тела вот уже которую неделю. Не в силах больше его стерпеть, я зажмурилась и побежала прочь, чтобы поскорее упасть на кровать и заснуть. И возможно уже никогда не проснуться.
