— Точно сформулировано! – подтвердил инженер.— Все-таки ты наш сын, а для чего отцам сыновья, если не для того, чтобы они жили?! И вот еще что,— сказал инженер, обращаясь уже к своему, в некотором роде, коллеге – адвокату, – вот еще что: мы с вами, оказывается, оба Константиновичи, только я – Николай, а вы – Василий! Точно! А что это значит? А? Я вам опять объясню: это значит, что не с нас с вами началась путаница, нет, не с нас! Мы-то с вами перепутали между собой своего сына Петрушку, но еще раньше наши с вами отцы разделили пополам фамилию и одно отчество. Следовательно, начало нынешней путаницы положили наши деды, а там, копнуть, может, и прадеды замешаны! Следовательно? А вот: не мы первые, не мы последние создаем всякого рода путаницы! Следовательно! А вот: плевали мы на путаницы, не мы их выдумали, так что наше дело плевать на них, а больше ничего! А твое, Петруша, дело – жить!
— Сложно вы как-то излагаетесь...— употребил необычное выражение Корнилов самарский, Василий Константинович, адвокат. – Сложно. А между тем русский язык позволяет просто и ясно выражать самые высокие мысли. И соображения.
— Позвольте, как вы сказали? Соображения, да? Скажите, пожалуйста, а какие при вас имеются соображения?
— Мы не открываем новых истин. Поэтому дай бог сохранить истины старые... Старые, как мир.
— Дальше?
— Вот и давайте спросим нашего Петрушу, думает ли он жить Дальше? Петруша – ты думаешь на этот счет или не думаешь?
— Я думаю, – сказал Корнилов. – Я-то думаю, но тут, папочки, знаете какое дело? Не знаете? То-то и оно! У меня книжечка припрятана под голубятней во дворе дома по улице Локтевской, номер сто тридцать семь... И меня все время тянет эту книжечку выкопать. Из-под голубятни.
— В чем же дело? Возьми и выкопай!
— Выкопал бы. Обязательно. Но она знаете какназывается?
— Как?
— «Книга ужасов».
Что-? – изумился Василий Корнилов самарский, адвокат.— Повтори, Петруша, повтори!
И повторять не надо! – как отрезал саратовский инженер.— И повторять не надо, и выкапывать не надо, на кой черт! И вообще, что это за тема для разговора? Ума у вас, что ли, настолько? У самарцев? У адвокатов? Тоже мне – нашли тему! Нашли и рады-радешеньки!
После этих слов папочки саратовского папочка самарский несколько сник, задумался и сказал:
— Действительно, уважаемый Николай Константинович, наши взгляды, а главное, чувства не во всем совпадают. Это потому, что мы с вами люди хоть и одного, в общем-то, поколения, но все-таки разные.
Начнем с того, что вы – Николай, а я – Василий. Вы – инженер, а я – адвокат. Вы – саратовец, а я – самарец. Вы – предприниматель, а я – общественный деятель. Вы называете нашего сына Петрушкой, а я – Петрушей... Ну, и так далее, если копнуть.
— Да в том-то все и дело, что не надо копать! Особенно не надо копать и выкапывать лишнего! Ну, вот первый и вполне убедительный пример: зачем Петрушке выкапывать эту книгу? Как это... Ужасную книгу?
— Значит, переведем разговор на другую тему? – нашел выход из затруднительного положения папочка самарский и спросил у Корнилова: – Ну здравствуй, Петруша! Ты какими судьбами?
Этот вопрос папочки самарского был хуже некуда: «Какими судьбами?»! Надо же было придумать: «Какими?.. » Но Корнилов не растерялся, не совсем растерялся и ответил:
— Да вот так... Так уж... Именно.
— Понятно! – кивнул Василий Константинович Корнилов – самарский – и обратился к саратовскому Корнилову: – Ближе к делу: как мы будем его делить? Нашего сынишку? Конечно, мы всю жизнь, всегда, везде, обязательно что-нибудь с кем-нибудь делим, так что пора бы уже и привыкнуть к рукомеслу, но – затруднительно! Может, пополам? Мне левую половину сынишки, вам – правую! Согласились? По рукам? – Самарский Корнилов протянул все еще по-детски розоватую ладошку Корнилову саратовскому.
Но тот, саратовский, ладони не принял, а нахмурился остроносым сухощавым лицом сперва анфас, потом в профиль, полизал кончиком языка тонкие губы и золото нижней челюсти. Спросил:
— Позвольте, а у него сердце в левой половине? У нашего сынишки?
— Само собой разумеется...
— Как так – само собой? А бывают человеческого рода особи, у них сердце справа... Я точно знаю, бывают!
— Нет, у моего Петруши сердце всегда было слева. По рукам?
— Значит, мне достанется бессердечная половина? Смотрю я на вас, вы тоже хорош гусь! Одно слово – ю-рист! Адвокат!
— Ну и вы тоже одно слово – инженер! Сейчас уже и взвешивать, и рассчитывать, и конструировать.
По рукам?
Корнилов саратовский смахнул неожиданную слезинку с правой щеки, пошевелил длинными пальцами первоклассного чертежника и очень грустно произнес:
— Оба мы с вами нищие... Любая половина любого человека это ничтожно малая величина... Ну, а владельцы ничтожно малого, они – кто? Они – нищие! И если одна ничтожно малая величина чуть-чуть побольше другой ничтожно малой – это не имеет никакого значения!
— Значит, по рукам?! – обрадовался Корнилов самарский и смахнул нечаянную слезинку с левой щеки.— По рукам?!
— По маленькой! – кивнул саратовский...
Появились две рюмочки, папочки чокнулись, опрокинули.
