Стараясь ступать по самому краю дороги, где рыхлый снег не скрипел, ребята осторожно двинулись вперед. Дойдя до тропинки, свернули. Высоко поднимая ноги, затаив дыхание, они медленно приближались к месту. Вот показался свет в проломах вышки, и ребята невольно спрятались за стволом деревьев. Некоторое время они стояли без движения по колено в снегу, напряженно вслушиваясь. Гудели мужские голоса. Васиного голоса слышно не было. Освоившись, Карасев передал валенок Сене и еле слышно шепнул:
– Стойте здесь и ждите, Я подберусь с той стороны…
Затем он для чего-то глубже нахлобучил шапку, туже затянул тряпичный поясок и сгинул в темноте.
Между тем почти все городовые спустились и наверху остались только двое. Жига тянул до самой последней возможности. Под, землей он был всего один раз и запомнил это ощущение на всю жизнь. Наслушавшись рассказов про обвалы, он решил, что подземные ходы годятся только для кротов, что они очень ненадежны и каждую минуту земля может осесть и раздавить всех, кто там находится. О том, что под землей ежедневно работают люди по двенадцати, четырнадцати часов в сутки, он не думал. Жига вообще никогда не думал о других. Десять пудов динамита, да еще и бомбы, о которых сообщил ему по секрету Зотов, довели полицейского до того, что он решился на ослушание, лишь бы не лезть в проклятый колодец.
– А ты чего стоишь? – спросил Чураков – Один остался!
– Неужели один? – притворно удивился Жига, оглядываясь по сторонам. – Ах, ты, господи! Не полезу я туда!
– Да ты что, в своем уме? Как ты можешь не подчиняться? Да он, знаешь, что с тобой сделает!.
– Живот у меня схватило… Больной… – жалобно заявил Жига. – Полезай заместо меня.
– Вон что надумал! Мне приказано тут караулить. Как я могу ослушаться? Он шкуру спустит!
– Он и не увидит… темно там. Полезай, я тебе целковый заплачу. В шахте тепло, а тут на морозе… Вон он какой мороз-то…
Для пущей убедительности Жига замахал руками, хлопая варежками то за спиной, то впереди себя,
– Нельзя! – твердо сказал Чураков. – Давай лазь, дергают!
– Два целковых хочешь?
– Попадет… – уже не так твердо возразил Чураков.
– Трешницу! – предложил Жига.
Чураков задумался. Предложение было заманчиво. “Деньги не малые, риск не большой, а если и попадет, то Жиге”.
– Давай синенькую – так и быть, полезу, – на всякий случай запросил полицейский, но, к его удивлению, Жига сразу согласился.
– По рукам! Если спросит про меня, скажи, – болен. Я уж докладывал…
– Деньги давай. Без денег не полезу.
Жига торопливо снял варежки и, зажав их между колен, полез в карман. Из кошелька вытащил в несколько раз сложенную пятирублевую бумажку и передал се Чуракову. Тот сунул деньги в кобуру, взял фонарь, перекрестился и молча полез в колодец.
Весь этот торг слышал Карасев, близко подобравшийся к вышке. С противоположной от входа стороны выломаны две доски, и в пролом были ясно видны оба полицейских. Из всего разговора мальчик понял одно: тот, который заплатил деньги, остался наверху караулить. Такое осложнение никто, даже Вася, не предусмотрел.
“Как быть? – с тревогой подумал Кара-сев. – Жига здоровый мужик, с оружием. И что мы можем с ним сделать голыми руками”.
На первый взгляд положение показалось безвыходным, но мальчик не отчаивался. Во-первых, их трое, а полицейский один; во-вторых, они его видят, а он и не видит их и не знает, что они здесь.
Кузя и Сеня неподвижно стояли за деревьями и напряженно вслушивались в доносившиеся голоса, но слов разобрать не могли.
Прошло довольно много времени, пока, наконец, послышался шорох. Вернулся Карасев. Он шепотом сообщил о городовом, оставшемся наверху.
– Жига остался. Знаете, такой здоровый мужик из Заречья.
– Он вредный! – сказал Сеня, вспомнив, как осенью городовой поймал его за ухо и ни за что, ни про что, просто для потехи дал коленкой под зад.
– Давайте фонарь разобьем, а его палкой. В темноте он и не узнает! – предложил Кузя.
– Не справиться! – с явным сожалением сказал Сеня.
Обескураженные, подавленные собственным бессилием, стояли мальчики в двадцати шагах от цели. Время шло, а они ничего сделать не могли. Подобраться вплотную к вышке, выждать удобный момент и наброситься на полицейского? Нет. Из этого ничего хорошего не получится.
– Знаете что? – горячо зашептал Кузя. – Надо его водой окатить…
Вначале предложение показалось настолько нелепым и невыполнимым, что оба замотали головой.
– А что? – продолжал уговаривать Кузя. – Тут у Сохатого теплый ключ. Я знаю! Там не замерзает всю зиму! А ты знаешь… если на таком морозе водой облить…
– Вот голова… А в чем принести?
– А в пимах! – сразу нашелся Кузя.
– Подожди, Сеня, – зашептал Кара-сев. – Он дело говорит. Надо обмозговать, чтобы без осечки…
Карасев чувствовал себя старшим и понимал, что малейшая оплошность будет всем стоить очень дорого. Но и колебаться долго нельзя. Надо что-то решать и делать.
