Как ни трагично по сути, но для всех участников вертолетной эпопеи, а позже и многих других чернобыльских эпопей, это была очень интересная, творческая работа. Даже на собрании партийного актива воинских подразделений в начале июня пришлось напоминать, что партийные организации, воспитывая людей на образцах героизма, должны и предостерегать от бравады.
— Говорю об этом потому, — сказал генерал армии А. Лизичев, — что у некоторых товарищей появился “элемент привыкания” к опасности, в чем мы убедились, побывав в зоне электростанции, беседуя там с воинами. Однако люди для нас дороже всего, и забота о них должна быть в центре внимания командиров и парторганизаций, и лучшее выражение этой заботы — высокая организованность”.
Полеты над реактором воспринимались многими журналистами чуть ли не как дело чести. Первые полеты, действительно, имели смысл, так как за этим следовало описание неведомого для публики и части специалистов явления.
Первую съемку разрушенного энергоблока сделал Костин 28 апреля. За кинофильм “Чернобыль. Хроника трудных недель” автору сценария, режиссеру В.Н. Шевченко и операторам В.И. Крипченко и В.В. Таранченко присуждена Государственная премия СССР 1988 года. Владимир Шевченко заплатил жизнью...
Кинооператор Валерий Юрченко также решил снимать реактор с воздуха. Но при подлете к станции стекло вертолета сразу же запотело. Тогда Валерий распахнул дверь. Ему показалось этого не достаточно — высунулся наружу и стал снимать реактор в упор. Говорят, в это время на броне вертолета было 1000 рентген/ч. Валерий знал об опасности... Он умер через полтора месяца. Его съемки уникальны, бесценны.
— Думаю, что у нас, в ФРГ, не нашлось бы столько добровольцев, чтобы приехать на такое опасное место для ликвидации последствий аварии, — сказала корреспонденту многотиражной газеты энергостроителей “Трибуна энергетика” А. Хармс, одна из трех представителей экологических обществ ФРГ, отважившихся приехать в 30-километровую зону. Остальные члены делегации отправились кто на Байкал, кто в Среднюю Азию, и понять их можно — они выбрали очень интересные маршруты. Но, оказывается (и западногерманские гости не скрывали этого) поездка в Чернобыль воспринимается ими как проявление отчаянной смелости.
Вот говорим: 30-километровая зона. А почему 30-и?
— Да, мелкомасштабные характеристики поверхности конкретны. Однако обобщенная граница 30-километровой зоны условна, — сказал мне в июне 1986 года член Правительственной комиссии заведующий отделом Института биофизики Министерства здравоохранения СССР профессор B.C. Кощеев. Эта граница не означает, что по одну сторону черты фон такой, а по другую — иной. Не означает она также, что люди по ту сторону черты не испытывают воздействие излучения. Поэтому профилактические защитные меры внутри зоны в какой-то мере должны транслироваться и на внешнюю территорию. Это касается и сельскохозяйственных работ на открытом воздухе. В некоторых случаях здесь людям следует работать в перчатках и легких респираторах, а контроль этих обстоятельств должен быть организованным и продуманным. Внутри зоны порядок уже наведен, теперь пора проверить обстановку и за ее пределами.
Действительно, позднее и за границей зоны, как известно, дополнительно отселяли жителей. В зоне же есть относительно чистые участки, и в некоторые деревни жителям официально разрешили вернуться на постоянное жительство.
Просто в первое время условились “описать циркулем” наиболее общую для всех границу. Тогда же замечание B.C. Кощеева было очень своевременным. Оно относилось как к местным жителям, так и к ликвидаторам, ночевавшим сразу за границей зоны. Тогда еще 30-километровая зона не работала по вахтовому методу (две недели в зоне и две недели дома). Поэтому к ликвидаторам стали приезжать в гости жены с детишками и родители.
На заседании Правительственной комиссии 12 июня 1986 г., генерал химической службы И.П. Иванов доложил о том, что в г.Припяти установили автоматизированные системы контроля за радиоактивным фоном, и теперь нет необходимости посылать туда по нескольку раз в день дозиметристов. Фон в городе стабилизировался. Скоро приборы установим и на реакторе, — продолжал генерал, — Они будут автоматически передавать на пульт и записывать разнообразные сведения о его поведении. Можно будет и поменьше ездить к реактору. Вблизи него, благодаря принимаемым и уже принятым мерам, радиационная обстановка имеет тенденцию к снижению, стабильна.