До Чернобыльской аварии за плечами атомной энергетики мира уже было четыре тысячи реакторо-лет надежной эксплуатации. При проектировании атомных станций всегда учитывают возможность выхода из строя того или иного элемента оборудования, нарушения в функционировании приборов и ошибочные действия оператора — эти исходные события могут привести к нарушению пределов и условий нормальной эксплуатации. Соответственно им возникли понятия проектной и максимальной проектной аварий. Для подавления аварий в проекте предусматривают технические средства и организационные меры, обеспечивающие безопасность при любом из учитываемых (только учитываемых!) проектом исходных событий.
В июле 1982 года были утверждены и действовали во время чернобыльской аварии “Общие положения обеспечения безопасности атомных станций при проектировании, сооружении и эксплуатации” (ОПБ-82). Там записано: “Атомная станция считается безопасной, если техническими средствами или организационными мерами обеспечивается непревышение установленных доз по внутреннему и внешнему облучению ее персонала и населения и нормативов по содержанию радиоактивных продуктов в окружающей среде при нормальной эксплуатации и проектных авариях”.
Однако те же правила все-таки признают возможность “гипотетической аварии”, для которой проектом не предусмотрены технические меры, способные обеспечивать безопасность атомной станции, а также предупреждать максимально возможный выброс радиоактивных веществ при расплавлении тепловыделяющих элементов и разрушении локализующих систем. Их предупредить должен разработанный и осуществленный на территории данной промышленной площадки и окружающей ее территории особый план мероприятий по защите населения и персонала.
Однако Чернобыльская АЭС не только не вызывала никаких опасений у руководителей отрасли, но даже считалась одной из лучших в стране... И все-таки именно здесь произошла авария. Как это могло случиться?
По мнению отечественных экспертов “дочернобыльского” периода, Чернобыльская АЭС относилась к разряду вполне надежных. Вообще, специалисты в области атомной энергетики утверждали, что серьезная авария на АЭС так же маловероятна, как, например, падение на Землю крупного метеорита. Но серьезная авария на Чернобыльской АЭС произошла в апреле 1986 года, а крупный метеорит упал на территорию ФРГ в начале 1988 года. То и другое — объективная реальность и одинаково маловероятно.
Постепенно, капля за каплей, я набирала информацию из заслуживающих серьезного отношения письменных и устных источников — пыталась понять, что же все-таки произошло и почему именно так, а не иначе. Разумеется, тем же занимались ученые и специалисты. Но я пытаюсь описать историю 30-километровой зоны ЧАЭС как можно полнее, и история возникновения катастрофы здесь — не лишняя.
Из “Акта специального расследования несчастного случая, происшедшего 26.04.86 г. в 1 час 25 минут при аварии на Чернобыльской АЭС”: “По данным администрации Чернобыльской АЭС, работа с персоналом (обучение, проверка знаний, инструктаж по технике безопасности, тренировки и т.п.) проводились на электростанции в полном соответствии с руководящими указаниями по организации работы с персоналом электростанций и сетей, утвержденным Минэнерго СССР”
Мнение американского специалиста-ядерщика доктора Розена: “Советские специалисты в первую очередь опасались аварии типа поломки труб, и в этом отношении реактор был спроектирован вполне надежно”. Правила эксплуатации должны были (подчеркнуто мною Л.К.) не допустить аварии при работе в неустойчивом цикле при небольшой нагрузке. “У них были четкие инструкции, нарушение которых было просто невозможно представить. То, что случилось, — просто невообразимо”.
На атомных станциях, как и в других областях электроэнергетики и вообще в промышленности, постоянно идет научно-исследовательская работа. На электростанциях ее цель — достижение большей надежности и экономичности оборудования. Без научной, исследовательской и экспериментальной работы невозможен научно-технический прогресс. Тем более, что испытывавшийся на ЧАЭС режим предусматривался проектом. На ЧАЭС проверяли все элементы проекта.
Испытывали турбогенератор №6, как говорят специалисты, в режиме совместного выбега с нагрузкой собственных нужд по специальной программе. Если сказать проще, то в случае отключения автономной системы аварийного электропитания, то есть в критических режимах турбогенератор временно должен самостоятельно и автоматически поддерживать аварийное напряжение в электросети системы собственных нужд станции без подачи энергии извне. Вот и хотели проверить, справится генератор с задачей ролью или нет. В конечном итоге эксперимент призван был повысить надежность и безопасность реактора.
Утвердил программу 21.04.1986 г. главный инженер ЧАЭС Н.М. Фомин. Ответственным за проведение испытания он назначил своего заместителя А.С. Дятлова. Руководителем наладчиков был Г.П. Метленко.