Председатель бросает реплику: “Вы помните...” — “Да, я помню, что работать придется долго, поэтому я должен быть осторожен. Я осторожен...” — отвечает Корсун. А что он мог еще сказать? С утра он объехал и обошел все связанные со строительством и монтажом объекты 30-километровой зоны, поговорил с начальниками подразделений и с рабочими. Составил четкое представление о сложившейся ситуации. Это было необходимо для пользы дела. Это было его внутренней потребностью. Кроме того, в любое время суток из Москвы или из Киева могли запросить его мнение или отчет о том или ином объекте. Информация должна быть идеально точной. Что же касается оперативных заседаний правительственной комиссии, некомпетентность просто бы не восприняли всерьез, а на эмоции и времени не было. “Корсун — золотой человек”, — скажет позднее главный инженер ЮТЭМа в работах по ликвидации последствий аварии Н.С. Окопный. Когда в Чернобыле стало спокойнее, Ю.Н. Корсуну как заместителю министра поручили руководить строительством всех объектов атомной энергетики в стране. Сегодня он — заместитель министра Минтопэнерго РФ, и сооружение атомных станций из его компетенции не ушло, поскольку энергостроители по-прежнему возводят все электроэнергетические объекты. Министерство энергетики и электрификации Минэнерго РФ вошло составной частью во вновь созданное Министерство топлива и энергии, Минтопэнерго РФ,
О чинах и званиях никто не думал — делали то, что в этот момент наиболее целесообразно. И это, как ни покажется странным, вносило не сумятицу, а порядок. Например, как-то В.М. Семенюку доложили, что на одной из электроподстанций нет дежурного — ну, некому ее обслуживать, и все тут, все уехали в эвакуацию. Эта работа относится к пятой группе по технике безопасности, случайному человеку доверить ее нельзя. Подстанция обслуживает агрегаты собственных нужд первого и второго энергоблоков АЭС. А энергоблоки эти, хотя и отключены от общей электросети и даже остановлены, однако живут и нуждаются в надежном электропитании... И Вилен Миронович, замминистра Минэнерго Украины, сам отправился на подстанцию и отлично сработал полную смену как рядовой служащий, а ЧАЭС не потеряла электропитания. Вероятно, можно было найти подходящего энергетика в 30-километровой зоне — ведь эксплуатационники АЭС работали. Но в тот момент действительно проще было заместителю министра вспомнить былое и самому стать на место рядового дежурного.
Когда я пыталась отыскать Семенюка, наслышавшись о его подвигах, его начальник, украинский министр Скляров посоветовал: “Ищите настоящего мужчину — и это будет Семенюк. Элегантен, всегда одет с иголочки и со вкусом, точно сию минуту вышел от хорошего портного, метр восемьдесят ростом, всегда спокоен, корректен. И — очень образован в атомной энергетике. К тому же он отличный инженер и руководитель. При его участии пускали агрегаты на Чернобыльской, Южно-Украинской, Ровенской АЭС. Занимается только работой и читает в основном техническую литературу. Он первым из руководителей отрасли осмотрел четвертый блок и первым давал информацию Правительственной комиссии... У него нет недостатков. — Министр задумался, а потом добавил. — Ну и девки же за ним бегают!..”
Многие руководители раскрылись в экстремальной ситуации, вспомнили все свои знания и опыт, пробудили лучшие свойства души. Это — Евгений Иванович Игнатенко, Леонид Павлович Хамьянов, Борис Яковлевич Прушинский, Александр Сергеевич Сурба, Армен Артаваздович Абагян... не перечтешь даже приблизительно.
Тем, кто не был в Чернобыле в 86-87 гг., особенно летом 86-го, описание ситуации может показаться приукрашенным, даже экзальтированно восторженным. Но оно — буквально.
— С 10 мая началась регулярная работа. К делу приступили проектировщики Минэнерго, — рассказывал начальник Главтехуправления Минэнерго СССР по строительству Г.А. Денисов, — из институтов Гидропроект, Гидроспецпроект, Оргэнергострой, Электромонтажспецстрой, Атомэнергопроект, Энергомонтажпроект и др. под руководством замминистра А.Н. Семенова челночные группы специалистов работали в круглосуточном режиме. Их решения немедленно осуществлялись. По вине проектировщиков не произошло ни одного сбоя.
Ученые многих научных направлений, из разных ведомств, но связанные тематикой исследований, также устремились в Чернобыль. Уже на следующий день после сообщения об аварии заведующий лабораторией экологической генетики Института общей генетики АН СССР В.А. Шевченко отправился к своему директору А.А. Созинову и предложил направить письмо председателю Правительственной комиссии Б.Е. Щербине с предложением подключить его лабораторию к исследованиям по оценке биологических и генетических последствий загрязнения окружающей среды радиоактивными веществами — ведь опыт они накопили, работая еще в Челябинске, после аварии на атомном хранилище. А тем временем сотрудники лаборатории горячо принялись обсуждать детали будущей экспедиционной работы.