Приготовьтесь к эмоциональным американским горкам из бесшабашных выходок, душевных терзаний и горячего слоубёрна в этом романе про проблемы в браке и про то, как для продления любви необходимо прикладывать усилия.ЭйденЯ двенадцать лет любил Фрейю Бергман, и целых двенадцати жизней оказалось бы недостаточно, чтобы дать ей всё, чего она заслуживает. Она — моя страстная жена с нежным сердцем, мой лучший друг, и я хочу лишь сделать её счастливой. Но счастливее всего её сделает одна вещь, которую я, кажется, не могу ей подарить: ребёнок.Под давлением обеспечивать и планировать пополнение семейства моя тревожность как никогда обостряется, и я осознаю, что отстраняюсь, ужасно боюсь сказать жене, как мне тяжело. Но когда Фрейя вышвыривает меня из дома, я понимаю, что моё отдаление затянулось. Теперь настало время борьбы всей моей жизни — борьбы за сохранение нашего брака.ФрейяЯ люблю своего осторожного и трудолюбивого мужа. Он — мой партнёр по жизни и лучший друг, тот, на кого я могу положиться превыше всех остальных. Но однажды я осознаю, что мужчины, за которого я выходила замуж, уже нет. Теперь Эйден молчаливый и отстранённый, и за последние месяцы боль от растущей пропасти между нами становится слишком сильной.Словно увядающего брака недостаточно, мы вместе оказываемся в отпуске на острове, чтобы отпраздновать многолетний идеальный брак моих родителей, тогда как наш брак на грани краха. Несмотря на моих родственников-сводников и неделю в обществе друг друга, эта неделя каким-то образом помогает нам преодолеть проблемы в раю. Просто я невольно беспокоюсь, вдруг проблемы опять найдут нас, когда мы вернёмся в реальный мир?«После долго и счастливо» — это роман о проблемах в браке и притягивающихся противоположностях, о ранимой, пылко любящей женщине и её стойком муже с тревожным расстройством. Проделки в отпуске на острове, розыгрыши родственников, идущие не по плану, испепеляющий слоубёрн — всё это третья книга в серии романов о шведско-американской семье из пяти братьев, двух сестёр и об их диких приключениях, пока все они находят любовь.
В день, когда я встретил Фрейю Бергман, я знал, что хочу жениться на ней.
Однажды жарким летним воскресеньем наши общие друзья организовали любительский футбольный матч и пригласили нас обоих. Я играл в футбол в старших классах, участвовал в матчах любительской лиги на последнем курсе колледжа. Будучи в то время бедным докторантом, я достаточно любил игру и ценил возможность развлечься безо всякой платы. Никаких неловких выходов в свет, где я не купил билет, потому что только что оплатил аренду квартиры и тем самым обнулил свои накопления, никаких доброжелательных друзей, которые (к моему унижению) настаивали, что заплатят за меня. Просто время и место, где я мог расправить плечи и чувствовать себя равным со всеми. Ленивое утро под ярким калифорнийским солнцем, возможность гонять мячик и дурачиться с друзьями.
Но потом вошла она, и всё дуракаваляние вылетело в окно. Каждый мужчина на том после застыл, все спины выпрямились, взгляды обострились, а всяческая глупость испарилась, когда над травой воцарилась тишина. Я прошёлся взглядом по полю, затем заметил высокую блондинку с хвостом волнистых волос, льдисто-голубыми глазами и уверенной улыбкой на розовато-красных губах. По моей спине пробежала дрожь, когда её прохладный взгляд остановился на мне, и её улыбка погасла.
Затем она отвела взгляд.
И я поклялся Господу, что снова завоюю её глаза, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни.
Я наблюдал, как она старалась не красоваться, пока вела мяч и баловалась с разными абсурдными приёмами, которые ей чаще удавались, нежели проваливались; и как она без проблем находила баланс между навыками и игривостью. Я наблюдал за ней и хотел лишь оказаться ближе. Больше. Но когда мы разделились пополам, я с разочарованием понял, что нас поместили в разные команды. Так что я вызвался отражать её атаки, преисполнившись высокомерия, типичного для двадцати-с-чем-то-летних парней, и думая, что мужчина моих габаритов, способный быстро бегать, имел возможность поспевать за женщиной вроде неё.
Это был последний раз, когда я недооценил Фрейю.
Я чуть не угробил себя на поле, пытаясь следить за её проворными ногами, предугадывать её манеру игры, найти ту же взрывную скорость, с которой она носилась по полю, выдавая физическую подготовку, с которой я не совсем мог тягаться. Я помню, как поражался силе её длинных мускулистых ног, что заставляло меня грезить о том, как они обхватят меня за талию и докажут её выносливость в куда более приятных упражнениях. Я уже знал, что хотел её. Боже, как я её хотел.
Возможно, я воспринимал свою роль защитника чуть серьёзнее, чем все остальные на том поле. Возможно, я приклеился к ней как банный лист. Но Фрейя источала магнетизм человека, знающего себе цену, и я со вспышкой отчаяния осознал — я хочу, чтобы она увидела, что я тоже могу быть достойным, что я могу поспевать, держаться поблизости и никогда не уставать от её необузданной, захватывающей энергии.
Пребывая в ауре Фрейи, я забыл обо всём, что тяготило мой разум — деньги, работа, деньги, еда, деньги, моя мать, о, и конечно же деньги, ибо их никогда не хватало, и эта извечная тень омрачала моменты, которые должны быть яркими. Как солнце, затягивающее холодную одинокую планету на свою орбиту, Фрейя требовала моего присутствия. Здесь. Сейчас. Буквально несколько головокружительных минут в её гравитационной тяге, и та настойчивая тьма рассеялась, оставив лишь её. Прекрасную. Яркую. Головокружительную. Я оказался на крючке.
Так что, поддавшись своему интеллекту молодого парня, я решил продемонстрировать свой интерес, запустив в неё когти, следя за каждым её движением как гончая, и делая всё возможное, чтобы выбесить её.
— Боже, ты такой раздражающий, — пробормотала она. Сделав обманный манёвр вправо, она метнулась мимо меня слева и бросилась бежать.
Я нагнал её, положил ладонь на её талию, пока она обороняла мяч и прислонилась своим длинным телом прямо ко мне. Не в романтическом плане, но я помню, как именно ощущалась её округлая попка, прижавшаяся прямо к моему паху. Я чувствовал себя животным, а такое поведение было мне не свойственно — по крайней мере, до Фрейи. Но она ощущалась правильно, пахла правильно, она сама была правильной. Вот так всё просто.
— Тебе больше донимать некого? — спросила она, обернувшись через плечо, и эти поразительные глаза говорили нечто полностью противоположное.
— Неа, — пробормотал я, сжимая свою хватку во всех смыслах слова, и моё отчаянное желание заполучить её уже было слишком сильным. Борясь за обладание, я парировал каждое её движение своим в путанице потных конечностей и спешных усилий, пока наконец-то не отвоевал мяч на кратчайшее мгновение и сделал нечто чрезвычайно глупое. Я поддразнил её.
