Горожане суетливо топали по лужам прятаться в свои каменные коробки. Каменные гробы с крышами и очагами. И соседями по могиле.
Мурмин вновь глянул на Баэльта. Он назвал его другом. А был ли он его другом? Хоть сколько- то?
Он не знал ответа. Как бы не пытался найти его.
Мурмин скосил взгляд на Баэльта. Почти не изменился. Чуть более усталый взгляд. Волосы из почти седых превратились в тёмные. Походка утратила лёгкость. Каждый шаг Мрачноглаза сопровождался стуком трости. Но это - всё тот же Баэльт.
- Зачем ты смыл краску?- вопрос сам вырвался у Мурмина.
"И зачем я это спросил?"
Впрочем, ответ пришёл сразу же.
Вероятно, чтобы разорвать эту долбаную давящую тишину, эту неловкость, что образовалась между ними.
Ему повезло, что этот придурок принял его слёзы за облегчение и радость.
Но от этого менее неловко им не было.
"Не нам, а мне. Интересно, а Мрачноглаз вообще способен чувствовать неловкость?"
- Решил, что пора перестать прятаться хотя бы от самого себя.
- О,- кивнул Мурмин.- Вот как.
Его шепчуще- скрежещущий голос стал таким непривычным, что Мурмин едва не вздрагивал при каждом его слове. Жестокий, сухой и слишком тихий голос, который легко может перетечь в яростный рёв.
Мурмин вспомнил, сколько он привыкал к нему первый раз, и это слегка успокоило его. Слегка.
А чего ему вообще волноваться- то, а? Мрачноглаз жив. Его лучший друг жив!
Всё хорошо!
Или нет?
Теперь жив его лучший друг, который безразлично трахает и использует его любимую. Лучший друг, который, не прикладывая усилий, не стараясь быть хорошим человеком, достигал всего с поразительной лёгкостью. Лучший друг, который играючи, прихоти ради увёл у него свою жену, а потом умудрился вытащить из него, Мурмина, прощение.
Теперь вся слава снова достанется ему? Теперь он станет героем, да?
Несмотря на то, что, пока он валялся черт знает где и восстанавливал силы, Мурмин сделал столько всего. Продвинулся так быстро, как даже Мрачноглаз не смог.
И теперь он заберет все плоды его работы себе?
Ну уж нет. Хрена с два.
Гнев и опустошение смешались и переплелись, обвивая его льдом.
Мурмин резко остановился.
Мрачноглаз по инерции прошел несколько шагов вперед и тоже замер. По их головам стучал дождь. Вокруг них шли немногие прохожие. Где- то лаяла собака. Стучал молоток. Надрывались глашатаи. Кто- то перекрикивался сквозь шелест дождя. Чуть поодаль замерли сопровождающие их стражи.
А они стояли на маленькой улице под дождём.
- В чём дело?- один из стражников положил руку на меч.
- Нам нужно переговорить,- тихо проговорил Мурмин.- Подождите, пожалуйста.
- Эрнест не будет ждать,- осторожно заметил Баэльт.- Ты в порядке?
Нет, он вовсе не в порядке!
Кулаки Мурмина сжались до боли.
Правда, до той боли, что угнездилась у него в груди, этой боли было далеко.
- Почему?- выдавил он. Ему было тяжело не заорать со злости прямо тут, на улице.
Да и этот вопрос, на самом- то деле, был единственным интересующим его вопросом. Почему? Почему Баэльт так поступил с ним? Почему он ему это всё прощал? Почему терпел?
Почему?
- Что - почему?- осторожный вопрос. Обычный голос, без нотки стали, что была раньше. Но в остальном - такой же.
Будто бы ничего необычного не произошло.
- Почему ты не сказал, что жив?- лишь бы не заорать, лишь бы не заорать.
Баэльт, наконец, медленно развернулся к нему.
- Я хотел сказать тебе, дружище. Но...- Мрачноглаз с усталым вздохом развёл руками в стороны.- Приказ Эрнеста. Когда я выкарабкался, он приказал не сообщать никому. Я хотел. Но не мог даже намекнуть. Мы поговорим об этом за кружкой пива, обещаю. Но сейчас нам нужно идти.
Мурмин яростно выдохнул.
- Из- за этого я чуть не потерял место в страже! Я пил почти два месяца, пытаясь... Пытаясь...- Забыть, как ты, сукин сын, ушёл из жизни, так и не отдав то, что должен мне.
- Я знаю, Мурмин,- Баэльт уставился себе под ноги.- Я хотел поговорить об этом потом. Я устроил, чтобы тебя не выкинули. И... Ну, записи. Ты понял.
Записи. Которые следовало в случае смерти Мрачноглаза отдать Мурмину.
- Что - записи?
- Это мой прощальный подарок. Твоё юстициарство. Я думал - если убьют, что бы...- Баэльт неопределённо махнул рукой.- Я не хотел оставлять тебя ни с чем. Идём, поговорим по дороге.
Мурмин ошалело кивнул и двинулся вслед за Мрачноглазом. Стражники- сопровождающие - тоже, демонстративно ругаясь.
- Понимаешь,- Мрачноглаз осёкся и замолчал, пропуская мимо группу встревоженных горожан,- я два месяца лежал и думал. О всём, что сделал, чего мог бы не делать и чего не сделал. И... Вот. Я упросил Эрнеста сделать тебя юстициаром. Ты ведь всегда мечтал об этом.
- Но не теперь,- проклятье, как всё сложно!- Я же стал поэтом. Меня уважали люди, я стал известен.
- Я знаю. Мне приносили твои стихи. И листовки. Но теперь ты будешь делать этот город лучше самым,- Мрачноглаз усмехнулся,- эффективным способом. Да и писать тебе никто не запрещал, верно?
- Верно,- Мурмин непонимающе нахмурился.- Выходит, моё место в страже, мой юстициарский амулет - это всё ты?
- Нет, прекрати. Ты сам их заслужил. А я помог тебя заметить.
Оба они знали, что это не так.
