Он замолкает, увидев мою кухню. На столе выстроилась очередь из чашек из-под мюсли, огибающая раковину, но так и не дошедшая до посудомоечной машины. Переполненный мусорный бак взяли в кольцо пустые бутылки. Две мухи сражаются за засохший подтек свернувшегося молока.
– Так, значит, ты воспринял это спокойно?
Его сарказм я оставляю без внимания.
– Ты с ней говорил? С ней все в порядке?
Я опасаюсь, что у Пипы случился срыв.
Том критически оглядывает меня.
– Да уж лучше, чем с тобой.
Вздохнув, он смотрит на часы.
– Иди, прими душ, сними постельное белье и снеси его вниз.
Том вынимает телефон, и я, поднимаясь по лестнице, слышу, как он говорит:
– Дорогой, ты заберешь ее из садика? Тут все еще хуже, чем мы ожидали.
В ванной я смотрю на себя в зеркало. Спутанные волосы и шелушащееся лицо. Я чищу зубы, скребу язык и полощу рот ополаскивателем, чтобы уничтожить дурной запах. Потом принимаю душ, используя все, что есть в ванной. Через пятнадцать минут выхожу оттуда, может, и не родившимся заново, но, во всяком случае, уже не вонючим старикашкой.
– Ну, слава богу, – говорит Том, когда я спускаюсь вниз.
Дверь кухни распахнута настежь, и запах прокисшего молока сменился свежим цитрусовым ароматом.
– Прошу прощенья. И спасибо тебе. Ну зачем ты себя утруждал? Я сам бы потом убрался.
– Мне хотелось выпить чашечку чая без риска подхватить ботулизм…
Том открывает холодильник, но тут же передумывает.
– Я буду пить его без молока.
Пипа сейчас у своих родителей. Она не хочет меня видеть. У нее, вероятно, шок после потери Дилана и этой поминальной службы.
– Ей нужно время, чтобы прийти в себя.
– Макс, мне кажется, она не изменит своего решения.
– Но нельзя же вот так взять и разлюбить человека. Мы столько всего пережили вместе, справимся и с этим…
Том смотрит на меня.
– Отпусти ее, Макс, – с грустью произносит он. – Ты можешь сколько угодно сопротивляться, но иногда все решает только время. И надо уступить и подождать.
И только позже, когда Том уйдет, а я достану из стиральной машины чистое белье, я вдруг пойму, что он имел в виду не только мой брак.
– Что-нибудь еще, сэр?
– Пиво и номер вашего телефона.
У пассажира, сидящего на месте 3F, янтарные глаза и улыбка, полная оптимизма.
– Значит, только пиво.
– Не обижайтесь. Любой мужчина попытался бы.
Он усмехается, а я, покачав головой, приношу ему пиво. Уже пора гасить свет и разносить дополнительные одеяла и подушки. Это мое любимое время. В иллюминаторах только черное небо, тишину салона нарушает лишь шепот пассажиров, ерзающих в своих креслах. Спинка не опущена только у кресла 4В, где сидит женщина с вьющимися волосами. Ее лицо освещено экраном ноутбука, а пальцы быстро бегают по клавиатуре. Я думаю о Максе, который работает больше, чем спит, и пытаюсь вспомнить его распорядок дня. Теперь мы оба работаем, постоянно находясь в разных часовых поясах, и к этому не сразу привыкаешь. Я вышла на работу год назад, словно никогда ее и не покидала.
– Чашечку чая? – спрашивает Джейда, доставая две чашки.
– Давай.
В Джейде роста без малого метр восемьдесят, и форма сидит на ней как влитая. Я так и не поправилась после болезни Дилана, и на моей постройневшей фигуре красный жакет и юбка-пенал смотрятся строго и стильно. Джейда же в них выглядит вызывающе сексуально. Ее африканская шевелюра выпрямлена и уложена в аккуратный пучок.
– Итан предлагает пойти в «Ледышку», чтобы пропустить по стаканчику, а потом отправиться в «Сумерки до зари». Годится?
Для экипажей самолетов бар «Ледышка» – любимое место в Гонконге, хотя это всего лишь холодная забегаловка с коктейльным меню.
– Попробуй остановить меня.
– Тусовщицы!
Пряча улыбку, я смотрю, как Джейда радостно крутит бедрами и жестикулирует. Ей всего двадцать два, а не тридцать семь, как мне, и ее жизнь, полная развлечений, похожа на американские горки, на которых окружающие должны мчаться вместе с ней.
За час до посадки мы попадаем в зону турбулентности, и я присматриваю за толстым бизнесменом в кресле 1А, опустошившим бутылку красного, чья цветущая физиономия приобретает от качки зеленоватый оттенок. К счастью, посадка проходит без приключений, после чего мы с Джейдой встаем у выхода, провожая пассажиров.
– Спасибо, хорошего дня.
Не переставая улыбаться, Джейда обращается ко мне:
– Джинсы в обтяжку, топ без бретелек и убийственные каблуки. А ты в чем пойдешь?
Я пытаюсь вспомнить, что бросила в чемодан.
– Маленькое черное платье и туфли для танцев. Спасибо, желаем приятно провести время.
Мужчина с янтарными глазами подмигивает мне на прощанье, и я неожиданно краснею.
– Ты пользуешься успехом, – замечает Джейда. – До свидания, сэр, мы всегда рады вас видеть.
– Не в моем вкусе.
– Он сексуальный.
– Внешность обманчива. Меня он не волнует. До свидания. Счастливого пути домой.
– Твой Макс, наверное, просто находка. Приятного дня, всегда вам рады.
– Похоже на то, – улыбаюсь я.
