Нет, совсем не случайно именно после поражения в «битве за Британию» Гитлер пригласил Молотова в Берлин. Перед принятием окончательного (и без преувеличения - судьбоносного) решения Гитлеру нужно было в конце концов понять: кто сидит в Кремле? Партнер или затаившийся враг? Переговоры, состоявшиеся в Берлине 12-13 ноября 1940 года, по сей день остаются неразгаданной загадкой истории Второй мировой войны. Что помешало двум диктаторам договориться полюбовно? Огромного «английского наследства», порядок и условия раздела которого Гитлер готов был согласовать со своим московским конкурентом, вполне хватило бы на двоих. Остается вспомнить лишь гипотезу покойного Игоря Бунича о неком таинственном «механизме самоликвидации», который Судьба встраивает в тоталитарные системы.
Мы не знаем - почему, но доподлинно знаем - как закончились переговоры Гитлера с Молотовым. Высокие договаривающиеся стороны разъехались с чувством глубокого недоверия друг к другу. Месяц спустя, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал Директиву № 21 (план «Барбаросса»). В первой же строке Директивы нацистскому рейху был вынесен смертный приговор: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии». В войне на два фронта, против объединенной коалиции трех великих держав, Германия могла только погибнуть. И Советскую Россию нельзя было «разбить в ходе кратковременной кампании» - ее можно было только взорвать изнутри, но «механизм самоликвидации» уже всецело овладел сознанием фашистского главаря... Из стратегического тупика, созданного поражением в «битве за Британию», Гитлер вышел той дорогой, которая привела «тысячелетний рейх» к бесславной гибели, а его лично -к самоубийству.
Если август 1939 года может считаться «звездным часом» сталинской дипломатии, то ноябрьский (1940 год) визит Молотова в Берлин стал самым крупным ее провалом. Правду сказать, и ситуация в Европе к осени 40-го стала несравненно сложнее.
Летом 1939 года «все козыри» были на руках у Сталина. У него были крупнейшая сухопутная армия мира, самая большая боевая авиация, огромные табуны танков (численно превосходящие танковые войска всех стран Европы вместе взятые). В августе 1939-го Сталин мог помиловать Гитлера, а мог и погубить. И совсем не случайно 21 августа в ожидании решающего ответа из Москвы Гитлер метался по кабинету как загнанный зверь. В тот момент он был готов отдать Сталину даже больше, чем Сталин готов был потребовать.
И это отнюдь не художественная гипербола. 24 июня 1940 года, в момент обострения конфликта вокруг Бессарабии и Буковины, Риббентроп подготовил докладную записку, в которой напомнил Гитлеру о следующих обстоятельствах московских переговоров августа 1939-го: «Фюрер уполномочил меня заявить о германской незаинтересованности в территориях Юго-Восточной Европы -вплоть до Константинополя и Проливов, если бы это было необходимо. Последнее, однако, не обсуждалось».
Вплоть до Константинополя и Проливов! Цари московские об этом могли только мечтать...
В ноябре 1940 года дружба со Сталиным уже не была для Гитлера вопросом жизни и смерти. Соответственно от истерического «любой ценой» в Берлине перешли к придирчивой калькуляции «прибылей и убытков», которые приносит им союз с Москвой.
Да, германскому руководству было о чем задуматься. Блестящий успех на полях боев во Франции сменился тяжелым и дорогостоящим поражением в небе над Англией. Вопреки всем расчетам и намерениям Германия медленно, но неуклонно втягивалась в изнурительную войну на истощение с коалицией двух мировых держав - Британской империи (40 млн кв. км с учетом колоний и «подмандатных территорий», то есть почти в два раза больше совсем не маленького СССР) и США. Сырьевые ресурсы противников были просто несопоставимы. Америка только на своей территории (без учета возможности экспорта из Мексики и Венесуэлы) добывала более 160 млн тонн нефти в год, а в Германии с учетом аннексированной Австрии и оккупированной Чехии добывалось менее 1 млн тонн. Получить сырье в объемах, необходимых для многолетней войны, Гитлер мог только в СССР, через СССР (транзит из Юго-Восточной Азии по Транссибу) и в странах, граничащих (или расположенных рядом) с СССР (нефть из Румынии и Венгрии, никель из Финляндии, железную руду из Швеции).
