Когда Зэорис очнулся, вновь наступила ночь. Они не спали. Было прохладно, костер они не разводили из-за опасности привлечения монстра.
Поэтому братьям приходилось извлекать скрытые силы, чему их обучали предводители. Сосредоточение их разума в особом состоянии требовало утонченных умений. Рассевшись вокруг, они медленно преобразовывали своё дыхание, гоняя магические сгустки по своим телам.
Эту магию белые маги позаимствовали у мертвых рыцарей, когда изучали в зиккуратах их тела. Первые белые рыцари были подобны черным и представляли собой мертвецов, души которых хранились в телах посредством магии, что текла в их жилах. Обычные люди могли проводить и концентрировать магию в своих телах только усердными практиками.
Все эти мысли в одно мгновение вспыхнули в мозгу Зэориса, и он вспомнил, что сгустилась тьма, и демон…
Демон идет за ними.
И Зэорис не знал, где он находится. Он мог преследовать их, мог стремительно перерезать путь, а мог и просто ждать их за следующим холмом.
— Надо… — раскалывающаяся боль пронзила череп, лицо скривилось, — надо выбираться отсюда. Мы-таки не выживем, если будем топтаться на месте.
— Да, брат Зэорис, — понимающе откликнулись очнувшиеся братья и стали в спешке собирать свои вещи.
— Что видел, брат Зэорис? — спросил один из братьев, собирая свитки в походную сумку.
— Да… — он оборачивался, подыскивая слова, и был таков, словно знатно выпил накануне, — да как будто солнце вывернули на изнанку, как будто его стошнило. Мерзкое зрелище, я вам скажу. Ну да ладно, надо идти вперёд, не то эта тварь сожрет нас.
— Демоны жрут людей? — спрашивал один из братьев.
— Хуже, — отвечал ему другой, — демоны жрут их души.
Окончив незатейливые сборы, братья двинулись дальше, преодолевая галереи и колоннады высохших стволов, украшенных голыми ветками.
Поход вдруг стал таким легким.
Зэорис затрясся от холода, но они все равно шли вперёд. И братья перестали переглядываться, вдруг хлынули ощущения пастельных оттенков. Тьма ночи лавиной закрутилась вокруг них, но никто не замечал, а Зэориса трясло все больше, он стал пугливо оглядываться. Жизнь стала прекрасной. Они уже шагали по широкой дороге, уложенной плиткой в незапамятные времена и ограждённой аллеей из высоченных кипарисов, мерно покачивающихся на ласковом теплом ветерке, а дальше были лишь пшеничные поля, поля, поля… а громады белоснежных облаков, грядущих над безмятежной реальностью.
Рычание.
Все прервалось.
Вибрирующие рычание и вязкая слюна, стекающая с желтоватых клыков.
Вдруг рявкающим движением чья-то огромная челюсть обхватила плечо Зэориса, но он мощно встрепенулся и развернувшись лишь выхватил одноручный меч, исполосовав громадную морду, покрытую шерстью и лишь отдалённо напоминающую помесь волка, человека, обезьяны и медведя одновременно. Морда исчезла в темноте, озлобленно рыча.
Бешено оглядываясь, братья вглядывались в черноту и едва могли различить деревья, хотя отчетливо видели друг друга. Зэорис зашел в центр их круга обороны и поднял властно руку, проведя ею воображаемую дугу, и воображение объяло пламенем сухие деревья наяву, те вспыхнули, словно щепки, брошенные в костер. И теперь кругом горели отдельно стоящие стволы, как большие лучины.
Ободрившись, они с лязгом вынули свои остро наточенные мечи утонченной работы кузнецов запада.
— Брат Зэорис! — крикнул один из служителей, повернувшись.
— Не отвлекайся! — приказал Зэорис, продолжая дрожать от холода, который не отпускал его, он опустил взгляд и увидел, как изорван его грубый плащ, и как между клочков повисшей ткани текла кровь, уже бурным ручьем, и холод усилился, — вот сука!
— Я что-то слышу… — задумчиво заговорил один из братьев, когда длинные серые руки схватили его и утащили в темноту, и лишь сверкнули красные глаза.
— Нет! — заорал в ужасе другой брат.
— Не сходить с места! — зычно скомандовал Зэорис.
Он продолжал оглядываться из-за спин служителей культа, быстро теряющих всю свою храбрость, силу и стойкость. Он уже ощущал, как страх заполнял их, страх столь сильный, что мог разорвать их грудные клетки, выплюнув сердца и легкие в мощном кровавом всплеске; настолько невозможным был тот ужас, который пульсирующими волнами накрывал их всех.
Зэорис уже и сам не знал, что делать. Он стал судорожно разжигать пламя, поджигая уже землю между деревьями и поджигая одно за другим все деревья, что видел. Вспыхивая, огонь освещал ненадолго согнутые серые тела, с длинными, до земли руками, и ногами, сгибающимися подобно задним конечностям коней или быков, но твари эти, лишь сверкнув злорадным взглядом, отпрыгивали в тёмное ничто. Кругом стоял жар, опаляющий, но Зэорису было холодно, как никогда, даже в самую холодную стужу на севере, ему не было так холодно, а он бывал во многих местах континента.
